Второе замужество миссис Каммингс - Полина Сутягина

Я принялся за другие письма. Так или иначе, все они касались организации помолвки. Мое внимание привлек один участок письма, показавшийся мне чуть более личным, чем остальная переписка:

«Дорогая Кэтрин, благодарю тебя за ноты, что ты прислала. Люсии очень понравилась композиция, сочиненная твоим сыном. Она разучивает ее целыми днями.

Ты пишешь, что переживаешь за сына. Я понимаю, Бардальф еще молод и немного безрассуден, каковыми обычно бывают молодые мужчины. Но я не вижу особых причин для волнения. Мне приятны твои слова, что «Люсия может осветить его жизнь, пробудив все лучшее, что есть в нем». Надеюсь, что это так, и что для нее жизнь в замке окажется комфортной и благополучной. Она любит подолгу бывать в саду. Но я знаю, что в ваших краях довольно холодно. Ты упоминала оранжерею, пристроенную к замку твоим мужем. Я уже представляю, как вы будете проводить там зимние дни, стараясь убедить зацвести гиацинты и наблюдая твои чудесные камелии, отросток которых ты так любезно прислала мне месяц назад. Рада заметить, что куст прижился…»

Я отложил письмо, пытаясь сосредоточиться на именах. Надо завтра поговорить с сестрой.

Глава 13

21 ноября

Я чувствую себя весьма странно и неловко. Теперь во время приемов пищи Бардальф занимает место за столом вместе с нами. Это нервирует Клер, а меня ставит в какое-то непонятное положение. Клер явно его видит, я только чувствую, а брат не имеет ни малейшего представления, что нас за столом четверо.

Отчего-то мне кажется, что новый обычай Бардальфа каким-то образом связан с прискорбным инцидентом в оранжерее. Впрочем, могу ошибаться. Вчера весь вечер я чувствовала слабость, но, к счастью, сознанья больше не теряла, недавно съеденную еду тоже. К утру и вовсе почувствовала себя хорошо. Сквозь распахнутое окно в комнату пробралось солнце. Камин был затоплен, и в комнате не было так холодно, как в прошлое утро. Горничная снова не пришла. Однако, одевшись, я почувствовала, что за дверью кто-то стоит. Выглянув в коридор, я никого не обнаружила. Умывальные принадлежности стояли, как и прежде, у кровати – значит, горничная все-таки заходила, но не осталась. Я спокойно справилась сама с утренним туалетом. Кажется, я начинаю привыкать. Вот Бетси удивится, когда я начну сама одеваться и собирать волосы… Только будет это нескоро, видимо…

Не то чтобы я сильно скучала по дому. За эти несколько дней замок стал будто бы уютнее и теплее, несмотря на усиливающийся холод за окном. Однако мысли о Бетси всколыхнули воспоминания о доме и семье. Частично потерянной или полностью… Вернуться туда мне все равно предстоит одной. Покажется ли дом мне столь милым по возвращении?

За завтраком странное действие на четверых персон продолжилось. Клер старательно делала вид, что все в порядке, и столь отвлеченной от беседы, как за ужином, больше не была. Она усиленно оказывала внимание брату, стараясь как можно меньше замечать меня и того, кого лишь она могла видеть.

Мне стыдно признаться, но я получала удовольствие от этого действа. Что, конечно, было нехорошо с моей стороны, однако непроизвольно.

Бардальф не присутствовал со мной все время, лишь сопровождал за трапезой. Когда я после завтрака пошла прогуляться, то обнаружила, что уже одна. Сине-свинцовое небо, прорезанное горящими прожилками разорвавших тучи лучей, отражало свои краски в хвое и листьях вечнозеленых растений, делая ее насыщеннее, как и потрескавшуюся кору тисов и дубов. Увлеченная этой природной красотой, я гуляла по парку, сожалея лишь о том, что не взяла свой дорожный набор для живописи. Мои глаза уводили меня все дальше, и я вскоре покинула призамковую часть парка, казавшуюся сегодня почему-то более ухоженной, и углубилась в его более дикую часть. Незаметно для себя я снова вышла к старому кладбищу. Оно казалось все таким же заброшенным, как и в прошлое посещение. Но меня привлек странный запах дыма, и вскоре мне удалось обнаружить его источник. Перед той могилой, что была будто бы посещаема, и где на камне было высечено имя моего призрака, дымился небольшой глиняный горшок. Подойдя ближе, я обнаружила в нем курящиеся травы. Видимо, они-то и издавали странный запах. Повинуясь нахлынувшему невесть откуда порыву, я с силой пнула горшок ботинком. Курильница покатилась и с хрустом разбилась о камень.

Некоторое время я стояла в недоумении, пораженная своим поступком. А если это был местный поминальный обычай, а я так невежливо обошлась с ним?

В кустах что-то хрустнуло. Я резко обернулась: прямо передо мной взмахнула большими черными крыльями птица и с криком взмыла в небо. Но самое неприятное в этом всем было то, что пролетая, та посмотрела на меня. И в ее глазах было что-то человеческое…

Во мне все застыло. Этот взгляд, как чудовище из греческого мифа, превратил меня в камень. Я стояла не шевелясь, чувствуя, как холод костлявыми пальцами пробирается под одежду, а дыхание застревает где-то в глубине груди и не хочет оставлять единственное еще теплое место в моем теле.

Почему-то глаза, возможно, несуществующего, или потустороннего существа, которые время от времени являлись мне в замке иногда вместе с отражением всего их хозяина, никогда не приводили меня в такой ужас, как эти то ли птичьи, то ли человечьи.

Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем я смогла пошевелиться, а мои губы покинуло облачко пара. Я снова посмотрела на могильный камень. Там все так же значились то же имя и даты. Проведя ладонью по холодной шершавой поверхности, я, словно для подтверждения, что еще могу говорить, несколько раз произнесла это имя, и затем поспешила прочь, направившись прямиком в замок.

Вернувшись, я сразу поднялась к себе и прижалась к еще не остывшему камину. Вдруг в дверь постучали. В этот раз я вздрогнула. Это уже слишком. Нельзя давать такую волю нервам. Несколько раз глубоко вздохнув, я подошла к двери. За ней стоял Ричард.

Мне захотелось броситься к нему и обнять. Но я удержалась, ведь он ничего не знал, а мое поведение могло бы показаться ему странным. Поэтому я просто радостно улыбнулась и сообщила ему, что мне приятно видеть его, полюбопытствовала затем о цели его визита.

– Люсия, я… – он почему-то был немного смущен, и вначале снова справился о моем здоровье.

– Все великолепно. Я только что вернулась с прогулки.

– Да, я вижу. Щеки у тебя прямо горят. Видно, снова приморозило. Я, собственно, вот по какому