Непорочная невеста Лорда Тьмы - Таня Акентьева

стоял в центре рунного круга, но он больше не контролировал Тьму. Она вырывалась из него. Не щупальцами, не крыльями, а бурлящим, клокочущим потоком, который заполнял всю комнату. Чёрные жгуты хлестали по стенам, разбивая свечи, срывая гобелены, оставляя выбоины в камне.

Глаза Дариуса… Они были алыми. Полностью, от края до края. Два пылающих угля на бледном, искажённом мукой лице. Лорд не узнавал меня. Он вообще никого не узнавал, просто стоял, запрокинув голову, и издавал тот самый утробный, нечеловеческий рёв, от которого дрожали стены.

На мгновение меня парализовал ужас. Вот он — монстр, которым пугают детей. Вот она — Тьма, вышедшая из-под контроля. Сейчас он разрушит башню, а потом вырвется наружу и уничтожит всё живое в округе.

И я ничего не смогу с этим сделать.

А потом я вспомнила…

Вспомнила, как он спал в моих объятиях. Вспомнила его улыбку, редкую и драгоценную. Вспомнила, как он целовал меня под дождём и шептал: «Я люблю тебя». Вспомнила его слова: «Ты мой свет».

Нет.

Я не позволю Тьме забрать его.

Я шагнула вперёд.

Одно из щупалец метнулось в мою сторону, и я не успела увернуться от него. Оно хлестнуло меня по плечу, разрывая рукав халата и оставляя жгучую, кровоточащую царапину.

Я вскрикнула, но не остановилась.

— Дариус! — крикнула я, перекрывая рёв Тьмы. — Дариус, это я! Элис!

Но муж не слышал.

Или не понимал.

Его алые глаза смотрели сквозь меня, а Тьма продолжала бушевать.

Я сделала ещё шаг… Ещё… Затем, ещё…

Щупальца хлестали вокруг, одно задело мою ногу, другое щёку.

Кровь текла по лицу, по руке, но я не чувствовала боли.

Только страх, но не за себя, а за него.

— Дариус! — я почти кричала. — Вернись ко мне! Пожалуйста!

Я была уже в нескольких шагах от него.

Тьма вокруг густилась, давила на грудь, мешала дышать. Холод пронизывал до костей. Но я шла.

И вдруг лорд моргнул.

Всего на мгновение алый свет в его глазах дрогнул, и я увидела проблеск серебра.

Он услышал. Он узнал мой голос.

— Дариус, — я протянула к нему руки, не обращая внимания на хлещущие щупальца. — Я здесь. Я с тобой. Я не уйду. Вернись.

Тёмный лорд замер.

Тьма вокруг него заколебалась, словно в нерешительности. Крылья дрогнули и начали опадать.

Я сделала последний шаг и коснулась его лица.

Кожа мужа была ледяной.

— Элис… — выдохнул мужчина хрипло, и это был уже его голос. Не рёв, не скрежет, а его голос, надломленный, полный боли и удивления.

— Да, — я улыбнулась сквозь слёзы, которые текли по щекам, смешиваясь с кровью. — Это я. Я здесь. Я с тобой.

Дариус закрыл глаза. Тьма вокруг нас затихла. Щупальца втянулись обратно в его тело, крылья сложились и исчезли. Руны на полу погасли.

В башне стало тихо…

Вдруг Дариус пошатнулся и начал оседать. Я подхватила его и помогла опуститься на колени. Мужчина был страшно бледен, на лбу выступил холодный пот, но глаза… глаза снова были серебряными.

— Ты ранена, — прошептал он, поднимая дрожащую руку к моей щеке, где саднила царапина. — Я… я причинил тебе боль.

— Пустяки, — я поймала его руку и прижала к своей щеке. — Главное, ты вернулся.

Мужчина посмотрел на меня, и в его глазах появились… слёзы?

Дариус Даркар, Лорд Тьмы, человек, который столетиями нёс проклятие и не ломался, плакал.

Слёзы текли по его щекам, падали на мои руки, и он даже не пытался их скрыть.

— Ты мой свет, — прошептал он. — Мой единственный свет во тьме. Я думал, что потерял себя. А ты… ты вернула меня.

Я обняла его и прижала к себе, чувствуя, как его тело сотрясается от беззвучных рыданий. Мы сидели на холодном каменном полу, посреди разгромленной башни, под кровавой луной, которая всё ещё светила в бойницы. И я держала его, гладила по волосам, шептала что всё хорошо, что я здесь, что я никогда не уйду.

Не знаю, сколько мы так просидели. Может, час, может, два. Луна за окном начала бледнеть, терять свой кровавый оттенок. Дариус затих в моих объятиях, его дыхание стало ровным. Он уснул. Прямо здесь, на полу, в окружении осколков свечей и выщербленных камней.

Я же продолжала сидеть, боясь даже пошевелиться, и неотрывно смотрела на лицо мужа. Во сне оно было спокойным, почти детским. Ни морщин боли, ни теней Тьмы. Рядом со мной был просто уставший мужчина, который наконец-то обрёл покой.

Кровавая луна ушла. Он справился. Мы справились.

И когда на горизонте забрезжил серый рассвет, я поняла: что бы ни случилось в день солнцестояния, мы пройдём через это.

Потому что я — его свет…

А он — моя Тьма…

Глава 13

Предательство Эштона

Рассвет после кровавой луны был серым и тихим, словно само небо выдохлось после ночной бури. Я сидела на холодном полу западной башни, привалившись спиной к стене, и держала голову Дариуса на коленях. Он спал. Его лицо было бледным, но спокойным, дыхание ровным, а сердце билось мерно и сильно, я чувствовала это ладонью, которую положила ему на грудь.

Моё плечо саднило. Царапина от щупальца Тьмы уже не кровоточила, но края раны покраснели и припухли. Надо бы промыть и перевязать, но я не могла заставить себя пошевелиться. Боялась разбудить мужа. Боялась разрушить этот хрупкий покой, который опустился на нас после ночного кошмара.

Я смотрела на разгромленную комнату и думала о том, как близко мы подошли к краю. Если бы я не пришла… если бы не узнала его голос, не коснулась его лица… Тьма поглотила бы его. Дариус стал бы тем, чем пугают детей — бездушной оболочкой, одержимой древним злом.

И тогда мне пришлось бы либо бежать, либо умереть…

Но я пришла. И он вернулся.

Дариус пошевелился, и я замерла. Веки мужчины дрогнули и открылись. Несколько мгновений он смотрел в потолок, затем перевёл глаза на меня. В глазах мужа была опустошённость.

— Ты здесь, — прошептал он.

— Здесь, — я погладила его по волосам. — И никуда не уйду.

Темный лорд помолчал, затем медленно сел, морщась от боли в затёкших мышцах. Оглядел башню, и его лицо омрачилось.

— Я снова это сделал, — сказал он глухо. — Разрушил всё вокруг. И тебя ранил.

— Царапина, — я пожала здоровым