Непорочная невеста Лорда Тьмы - Таня Акентьева

«Я здесь, — мысленно шептала я, сжимая кольцо пальцами. — Я жива. Я жду тебя».

Спустя ещё пару часов, дверь наконец-то открылась, и вошёл Эштон.

Он был одет иначе, чем в прошлый раз. Никакого дорожного плаща и пыльных сапог. Теперь на нём был тёмно-синий камзол с серебряной вышивкой, белоснежная рубашка и отполированные до блеска сапоги. Волосы уложены волосок к волоску, на губах всё та же обаятельная улыбка.

Кузен моего мужа выглядел так, словно собирался на званый ужин, а не навещал пленницу в подвале.

— Добрый вечер, Элис, — произнёс он, закрывая за собой дверь. — Надеюсь, вы не слишком скучали.

Я молчала, глядя на него исподлобья. Сил на разговоры не было, да и желания тоже.

Мужчина прошёлся по комнате, брезгливо оглядывая сырые стены и остановился напротив меня.

— Простите за столь скромные условия. Это поместье принадлежало моей матери. Старый дом, давно заброшенный. Но для наших целей он подходит идеально. Никто не знает о нём, кроме меня и пары верных людей. Мой кузен может обыскивать всё побережье, но он не найдёт вас, пока я сам этого не захочу.

— Он найдёт, — сказала я тихо. — Вы недооцениваете его.

Эштон усмехнулся.

— Возможно. Но даже если найдёт, будет уже поздно. Сегодня канун солнцестояния. Завтра в полночь Тьма достигнет пика. И когда мой дорогой кузен явится сюда, обезумевший от беспокойства и ослабленный близостью пика, я буду готов.

Эштон подошёл ещё ближе и присел на корточки передо мной. Его лицо оказалось совсем рядом. Я чувствовала запах его духов, дорогих и приторных, и видела крошечные морщинки в уголках глаз.

— Знаете, Элис, я ведь искренне восхищаюсь вами, — сказал он почти доверительно. — Вы удивительная женщина. Приехать в Равенмур вместо сестры, не побояться Лорда Тьмы, выжить там, где погибли три предыдущие жены… Это достойно уважения. Мне жаль, что вы оказались на стороне моего кузена.

— Я не «оказалась на стороне», — ответила я. — Я выбрала его. Осознанно. И я не жалею.

— Выбрали? — мужчина приподнял бровь. — Или он вас заставил? Очаровал, запугал, привязал к себе магией? Вы молоды, Элис. Вы не знаете жизни. Мой кузен мастер манипуляций. Он показал вам ровно столько своей «уязвимости», чтобы вы почувствовали себя спасительницей. Чтобы вы поверили, что нужны ему. Это старый трюк. Женщины ведутся на него веками.

— Вы ничего не знаете о нём, — я почувствовала, как внутри закипает гнев. — И обо мне.

— О, я знаю достаточно, — Эштон протянул руку и коснулся пряди моих волос, выбившейся из причёски. Я дёрнулась, но он не убрал руку. Его пальцы скользнули по моей щеке, спустились к шее, к вырезу разорванного платья. Прикосновение было мягким, почти ласковым, но от него по коже бежали мурашки отвращения. — Я знаю, что вы смелы, умны и преданны. Качества, которые я ценю в людях. И которые, к сожалению, пропадают зря рядом с таким, как Дариус.

Он убрал руку, встал, и стал снова прохаживаясь по комнате.

Я с облегчением выдохнула, но облегчение было недолгим.

— Я хочу сделать вам предложение, Элис. Серьёзное предложение. Выслушайте меня, прежде чем отказываться.

Я промолчала.

Эштон же, похоже, воспринял моё молчание за согласие.

— Завтра, когда я получу Тьму, я стану самым могущественным человеком в этих землях. Возможно, во всём королевстве. Но сила это только половина успеха. Нужен кто-то, кто будет рядом. Кто поддержит, посоветует, разделит бремя. Я не хочу править в одиночку. Мне нужна королева.

Он остановился и повернулся ко мне.

— Станьте моей королевой, Элис. Забудьте о Дариусе. Ведь он обречён. Тьма рано или поздно поглотит его. А со мной вы будете в безопасности. У вас будет всё, чего вы пожелаете: богатство, власть, уважение. Я не прошу любви… по крайней мере, не сразу. Просто дайте мне шанс.

Я смотрела на него и чувствовала, как внутри меня поднимается волна отвращения. Он говорил это так буднично, словно предлагал сделку на рынке. Словно мои чувства, моя верность, моя любовь к Дариусу ничего не стоили.

— Вы закончили? — спросила я холодно.

Эштон вздохнул.

— Я надеялся на более… конструктивный диалог.

— Тогда слушайте мой ответ, — я подняла голову и посмотрела ему прямо в глаза. — Я никогда не предам Дариуса. Ни за власть, ни за богатство, ни за какие посулы. Вы можете держать меня в этом подвале хоть год… хоть два… мой ответ не изменится. Вы жалкий, завистливый человек, который пытается украсть то, что никогда не сможет понять. Тьма не подчинится вам. Она уничтожит вас. И когда это случится, я буду смотреть и улыбаться.

Лицо Эштона дрогнуло. На мгновение маска обаяния спала, и я увидела то, что скрывалось под ней, — холодную, расчётливую жестокость. Глаза сузились, губы сжались в тонкую линию. Он молчал несколько секунд, потом медленно кивнул.

— Что ж, — произнёс он тихо. — Я надеялся на добровольное сотрудничество. Но, видимо, придётся применить другие методы.

Договорив, Эштон вышел и вернулся спустя ещё несколько часов.

Он был пьян.

Эштон вошёл, пошатываясь, и прислонился к дверному косяку. Его волосы растрепались, камзол был расстёгнут, рубашка выбилась из-за пояса. В руке он держал наполовину пустую бутылку из тёмного стекла. Глаза блестели лихорадочным, нездоровым блеском.

— Знаете, Элис, — начал он заплетающимся языком, — я много думал о нашем разговоре. О том, что вы сказали. И знаете, что я понял?

Мужчина оттолкнулся от косяка и нетвёрдым шагом направился ко мне.

— Вы не уважаете меня, потому что я был вежлив. Потому что я просил, а не брал. Мой кузен — он берёт. Он не спрашивает. Он ставит на колени, наказывает и подчиняет. И вам это нравится. Вам, женщинам, нравится сила. Грубая, первобытная сила.

Мужчина остановился передо мной, глядя сверху вниз.

Я вжалась спиной в холодную стену.

Сердце забилось быстрее, но не от страха, а от предчувствия опасности.

— Я могу быть таким же, — сказал он, наклоняясь. — Даже лучше. Я покажу вам, что такое настоящая власть.

Ублюдок схватил меня за волосы и рванул вверх, заставляя подняться на ноги. Я вскрикнула от боли, но Эштон не обратил на это внимания. Его лицо было совсем близко.

Я видела красные прожилки в его глазах и чувствовала кислый запах вина изо рта.

— Вы думаете, Дариус особенный? —