Непорочная невеста Лорда Тьмы - Таня Акентьева

Ярость Даркара

Дариус нёс меня через тёмные коридоры старого поместья, и я чувствовала, как его сердце колотится под моей щекой. Он не говорил ни слова, только сжимал меня крепче, и его дыхание было хриплым, как у загнанного зверя. Тьма вокруг него ещё не рассеялась полностью. Она клубилась у его плеч, струилась по рукам, тянулась за нами, как чёрный шлейф.

Я видела, как его глаза то вспыхивают алым, то снова становятся серебряными.

Мы вышли в холл.

Там Дариус осторожно опустил меня на старую скамью у стены, заботливо поправил разорванный ворот моего платья, словно это могло что-то исправить.

— Посиди здесь, — сказал он хрипло. — Я скоро вернусь.

— Дариус, — я схватила его за руку, — не убивай его. По крайней мере, не сейчас. Нам нужен ритуал. Если ты потеряешь контроль, если Тьма возьмёт верх…

— Я знаю, — перебил он, и в его голосе прозвучала такая боль, что у меня сжалось сердце. — Но он трогал тебя. Он причинил тебе боль. Он хотел… — Он осёкся, сжимая кулаки. Тьма вокруг него заклубилась сильнее. — Я не могу просто отпустить его, Элис. Не после того, что он сделал.

— Я не прошу отпустить, — я поднялась, взяла его лицо в ладони, заставляя посмотреть на меня. Его глаза были серебряными, но в глубине уже плясали алые искры. — Я прошу — помни, кто ты. Ты не монстр. Ты — человек, который контролирует Тьму, а не наоборот. Докажи это. Себе. Мне. Ему.

Дариус медленно кивнул.

— Я постараюсь, — прошептал он. — Но ничего не обещаю.

Он поцеловал меня — быстро, жёстко, словно ставил печать, — и отстранился. А потом развернулся и пошёл к лестнице, и с каждым его шагом Тьма вокруг него сгущалась, росла, набирала силу. К тому моменту, как он ступил на первую ступень, за его спиной уже расправлялись огромные эфемерные крылья, а глаза полностью залило алым.

Я смотрела ему вслед, и моё сердце разрывалось между страхом и восхищением.

Вскоре сверху раздался грохот такой силы, что с потолка посыпалась штукатурка. Я вздрогнула и вжалась в скамью. Крики, звон металла, чей-то истошный вопль, внезапно оборвавшийся.

А потом… тишина.

И тогда я не выдержала. Встала и, держась за стену, пошла к лестнице. Ноги дрожали, в голове шумело от слабости, но я должна была увидеть. Должна была быть рядом.

Лестница привела меня в большой зал с высокими окнами, забранными решётками. Здесь, видимо, когда-то устраивали балы, но сейчас зал был полем боя.

Трое наёмников лежали на полу без сознания или мёртвые, я не могла понять. Эштон стоял у дальней стены, прижимаясь спиной к камину. Его плечо, куда я вонзила кинжал, было кое-как перевязано обрывком рубашки, но кровь всё равно сочилась, пропитывая ткань. В здоровой руке он сжимал какой-то амулет — светящийся, пульсирующий зелёным, — и выставил его перед собой, как щит.

А перед ним возвышался Дариус.

Он был огромен. Выше человеческого роста, с расправленными крыльями, которые почти касались стен зала. Тьма клубилась вокруг него, как живое пламя, и в этом пламени мелькали багровые искры. Его лицо было искажено яростью, глаза пылали алым, а из горла вырывался низкий, утробный рык, от которого вибрировали стёкла в окнах.

— Ты пришёл, — прохрипел Эштон, пытаясь улыбнуться, но улыбка вышла жалкой, перекошенной. — Я знал, что ты придёшь. Ради неё. Она — твоя слабость, кузен.

Дариус не ответил. Он сделал шаг вперёд, и пол под его ногами пошёл трещинами. Тьма вокруг него взметнулась, формируя щупальца, которые потянулись к Эштону.

Эштон вскинул амулет, и зелёное свечение вспыхнуло ярче, создавая полупрозрачный барьер. Щупальца ударились о него и отскочили, рассыпаясь чёрными искрами.

Эштон нервон засмеялся.

— Видишь? Я подготовился! Этот амулет древняя защита от Тьмы. Ты не достанешь меня, кузен! А когда солнцестояние достигнет пика, я заберу твою силу. Ты ослабнешь, а я…

Он не договорил. Дариус взмахнул рукой, и одно из щупалец обогнуло барьер, ударив Эштона по ногам. Тот вскрикнул, пошатнулся, но удержал амулет. Барьер мигнул, но выстоял.

Я стояла в дверях, вцепившись в косяк, и смотрела на эту битву. Дариус был неудержим. Тьма хлестала по барьеру снова и снова, и с каждым ударом зелёное свечение тускнело.

Лицо Эштона было белым как мел, по виску стекала струйка пота, смешанная с кровью из рассечённой брови. Но он всё ещё держался.

— Ты не посмеешь убить меня! — выкрикнул он, когда очередной удар Тьмы едва не выбил амулет из его руки. — Я — твоя кровь! Твой род! Убьёшь меня и проклятие падёт на тебя!

Дариус замер.

Я видела, как его огромная фигура застыла, как крылья дрогнули и начали опадать. Его алые глаза уставились на Эштона, и в них промелькнуло… сомнение? воспоминание?

Эштон, почувствовав колебание, заговорил быстро и лихорадочно:

— Да, кузен! Ты же знаешь древние законы! Кровь Даркаров нельзя проливать от руки Даркара! Это усилит проклятие, сделает его неконтролируемым! Ты погубишь не только себя, но и её! — он кивнул в мою сторону.

Дариус медленно повернул голову ко мне. Его алые глаза встретились с моими, и я увидела в них такую муку, что у меня перехватило дыхание. Он не знал, что делать. Ярость требовала крови, но разум или то, что от него осталось, шептал, что Эштон прав…

И тогда я шагнула в зал.

— Дариус, — позвала я тихо, но мой голос разнёсся в наступившей тишине, как колокол. — Остановись.

Он смотрел на меня, и я снова увидела, как в его алых глазах борются Тьма и человек. Тело мужа напряглось, крылья задрожали, щупальца Тьмы заметались вокруг, словно не зная, кого атаковать.

Я подошла ближе.

Медленно, осторожно, как к раненому зверю.

— Ты не убийца, — сказала я. — Ты не такой, как твой отец. Ты не станешь проливать кровь родственника, даже если он этого заслуживает. Ты лучше их всех…

— Он… трогал тебя, — прохрипел Дариус, и его голос был полон боли. — Он… хотел…

— Но не смог, — я подошла ещё ближе, и теперь стояла прямо перед ним, между ним и Эштоном. — Я остановила его. Я справилась. Благодаря тебе. Благодаря тому, что ты дал мне — Тьму, силу, веру в себя. Я не сломлена, Дариус. Я цела. И я люблю тебя.

— Элис… —