Академия Межзвёздного Флота: Как обмануть хищника - Ана Тихая

​Рексар чуть сузил глаза, но его рука, коснувшаяся моего подбородка секундой ранее, медленно опустилась. Воздух между нами окончательно раскалился.

​— Установление контакта не входит в регламент, если оно ставит под угрозу субординацию, Марлоу, — чеканя слова, отозвался он.

​— У вас, командор Рексар, нет других дел на флагмане, кроме как следить за каждым моим шагом? — выдохнула я, нарочно бросая его имя прямо ему в лицо.

​Иксин на моем запястье забился в истерике, фиксируя мгновенный, скачкообразный всплеск его реакции. На долю секунды маска ледяного, неприступного офицера на его лице дала трещину: в глубине его золотистых глаз вспыхнуло нечто настолько дикое, властное и опасное, что вдоль позвоночника пробежал мороз.

​Рексар сделал шаг вперед, мгновенно сжигая дистанцию и заставляя меня упереться спиной в холодный пласталевый настил смотровой консоли.

​— Назови меня так еще раз, Марлоу, — тихо, почти шёпотом прорычал он, наклоняясь к самому моему уху, так что его горячее дыхание обожгло шею. — И ты узнаешь, насколько далеко простирается мое внимание на этом корабле.

Я замерла, но не отвела взгляда. Его близость выжигала воздух в легких, а плотное, раскаленное био-поле кайранца накатывало волнами — я ощущала его реакцию прямо кожей, без всяких приборов. Настоящая, тяжелая эмпатия, от которой внутри всё сжималось в тугой узел.

​— Это угроза, командор? — тихо, но с вызовом спросила я, чувствуя, как бешено колотится сердце. — А если я скажу... что не боюсь?

​Рексар чуть заметно сузил глаза. На секунду в их янтарной глубине вспыхнуло нечто настолько дикое и неопределимое, что моё собственное дыхание перехватило. Он наклонился ещё ближе — так, что между нашими губами оставались считанные сантиметры, и я физически почувствовала, как его собственный эмпатический импульс накрыл меня с головой, проникая под кожу острой, дрожащей волной.

​— Страх — это естественная реакция на опасность, Марлоу, — его голос стал совсем низким, бархатистым рокотом. — А глупая дерзость перед тем, кто сильнее, — это короткий путь к катастрофе. Ты играешь с огнем, и сама этого не замечаешь.

​— Я не играю, — я заставила себя выдержать этот тяжелый, давящий на сознание поток его эмоций. — Я лишь защищаю своё право быть командиром, а не пешкой в вашем личном уставе.

​Рексар медленно опустил взгляд на мои губы, и в воздухе между нами физически ощутилось, как рушится его ледяной самоконтроль. Его эмпатическая волна обжигала, выбивала почву из-под ног, давая понять: этот мужчина сдерживает себя из последних сил.

​— Запомни: Лиан Вэйлор — наследник высшего аэранского дома, а Дариус Ворн — кайранец, который приучен считывать чужие слабости. Для них ты — любопытный прецедент, яркий вызов, — он с усилием взял себя в руки, выстраивая привычную ментальную стену. — На реальной службе их игра закончится, и платить за нее будешь ты.

​— Они шли за мной в «Секторе-9» не из-за игр, — ровно ответила я, хотя мои пальцы всё ещё дрожали от его тяжелого био-поля. — А из-за правильных решений. И вам это прекрасно известно.

​Рексар отстранился — медленно, словно давая мне время прочувствовать каждую секунду этой опасной близости.

​— Настоящие испытания ещё даже не начались, Майя, — прошептал он, и от того, как мягко прозвучало моё имя в его исполнении, по спине пробежал мороз. — Завтра в ноль восемьсот — заседание тактического штаба. Нам передают аналитический модуль по конфликту на «Границе-4». Твоё звено должно свести воедино данные разведки, распределить логистику и защитить стратегический план перед высшим командованием. Посмотрим, удержишь ли ты их за столом переговоров, когда дело касается не просто импульсников, а реальной стратегии.

​Он поправил воротник шинели, снова превращаясь в недосягаемого, ледяного офицера.

​— В жилой блок, курсант Марлоу. Шагом марш.

​Я молча выпрямилась, восстанавливая сбившееся дыхание, и прошла мимо него к выходу. Уже у самой двери я обернулась: Рексар стоял к ней спиной, глядя на проплывающие за визором холодные звезды, но я всё ещё отчетливо, на физическом уровне чувствовала его неостывший, раскаленный эмпатический след, остававшийся в воздухе.

9 Рексар Дрейк

Я стоял у панорамного визора командного мостика, и мои пальцы сами собой сжимали пласталевый поручень с такой силой, что на металле оставались микротрещины.

​В отсеке эвакуации давно стало тихо. Пневматическая дверь офицерского модуля закрылась за ней — за этой дерзкой, невыносимой девчонкой, кадеткой под номером сорок семь. Майей Марлоу. Но её уход не принёс ни капли покоя. Напротив, в воздухе всё ещё висел её тонкий, чистый след, а мои кайранские рецепторы, отравленные этим био-полем, буквально разрывались от голода.

​Они требовали ещё.

​За все двадцать четыре года жизни ни одна женщина — ни изящные, скользящие аэранки, ни доминантные, выросшие в роскоши кайранские аристократки — не смела так ломать мой самоконтроль. С кайранками всё всегда было предсказуемо и просто: открытый эмоциональный обмен, понятный всплеск дофамина, считываемая на раз гордость или покорность. С ними не нужно было бороться. С ними всё было написано на био-полях, как на дисплее искина.

​Но Майя... Землянка. Представительница «слабой, отсталой расы».

​Я закрыл глаза, вызывая в памяти тот самый первый день на липком от тумана бетонированном плацу Земли. Я помнил каждый момент. Мои эмпатические рецепторы считывали привычный, жалкий урожай: липкий страх, выбросы адреналина, панику человеческого стада перед инспекцией Высших. Я шёл, искренне презирая этот био-материал. И вдруг — тишина.

​Среди бушующего океана паники моё восприятие наткнулось на глухую, идеальную, почти неестественную стену. Пятьдесят два удара в минуту. Ледяной, искусственно удержанный ритм.

​Тогда я подумал, что это глупость. Или глухой шок. Но в Лабиринте Мёбиуса, а затем в Секторе-9 она доказала, что это не случайность. Это была её личная, выжженная в тренировках война против самой нашей природы. Она заставила своё человеческое сердце подчиняться сухой математике и научилась буквально «топить» свой пульс, обманывая мои рецепторы.

​Но сегодня... Сегодня я подошёл слишком близко.

​Когда в офицерском модуле я зажал её у консоли, когда опустил пальцы на её подбородок и заглянул в эти тёмные, горящие глаза, я впервые почувствовал не просто её пульс на мониторе.

​Она пыталась защищаться. Я видел, как напряглась её тонкая шея, как она заставила себя сделать медленный вдох, искусственно гася подступающую панику и сбивая пульс. Я физически ощущал эту глухую, отчаянную попытку построить ментальный щит! Но под этой искусственной, заблокированной тишиной бурлил такой раскалённый, нетронутый пласт эмоций — смесь гордости, скрытого страха, дикой выдержки и какого-то чистого, неконтролируемого притяжения, — что мои кайранские инстинкты зарычали.

​Мои рецепторы просили не просто