Бракованный принц и замок в кредит - Кристина Ло

Корнис привёз высокую, очень худую женщину с тонкими, почти хрупкими чертами лица и светлыми волосами, собранными в тугой, но изящный узел. Она была одета в простое, но хорошо скроенное платье из добротной ткани, и в её осанке чувствовалась не деревенская скромность, а некая внутренняя собранность. В мой кабинет, где я потихоньку начинала обживаться, её привела Лойка, с нескрываемым любопытством заглядывая через плечо в святая святых.

— Спасибо, Лойка, можешь идти, — отпустила я девушку, с наслаждением опускаясь в новое, удивительно удобное кресло. — Проходи, — жестом пригласила я женщину, замершую на пороге.

— Здравствуйте, Дарна, — склонив голову ровно настолько, насколько это требовало приличие, сказала она. И я поразилась её голосу — низкому, бархатному и поставленному. Он так контрастировал с её хрупкой внешностью.

— Здравствуй. Присаживайся. Корнис говорил, что ты хорошая швея.

— Я работала в мастерской дары Осфельи, — с лёгкой профессиональной гордостью произнесла она, но тут же, будто споткнувшись, сникла. — Но меня уволили. И причину я скрывать от вас не стану. Меня обвинили в воровстве. Но, клянусь Верховным, я никогда не брала чужого, — выпрямившись на стуле и гордо вздёрнув подбородок, заявила она. В её глазах горел огонь оскорблённой чести.

— Зачем ты мне об этом рассказала? — спросила я, хотя о мотивах догадывалась. Прямота была лучшей тактикой в её положении.

— Чтобы вы, Дарна, заранее знали и не могли потом обвинить меня в утайке. А правда всё равно бы вскрылась.

— Что думаешь, Шушик? — спросила я помощника, замершего на краю стола возле меня и укрывшегося от посторонних.

— Не лжёт, — ответил он, пересекая стол и останавливаясь прямо напротив неё. — Только не говорит почему-то о своей сути. Интересно.

— Не думала, что вам удалось вернуть перкинов, — без тени удивления сказала женщина, её взгляд был направлен точно на то место, где сиял Шушик. — Ты ведь всё равно расскажешь хозяйке? — утвердительно спросила она. Перкин в ответ лишь кивнул, сбросив иллюзию. Она с минуту молчала, будто взвешивая что-то, а потом подняла руки, и кончики её длинных тонких пальцев озарились нежным лазурным светом, словно на них сели светлячки. — Я — Мастерица.

— Ты не понимаешь, хозяюшка, — вздохнул Шушик, возвращаясь ко мне. — Она не просто швея. Она из рода Мастеров. Они считаются порождением Фемины, покровительницы искусств и ремёсел. У каждого Мастера свой врождённый дар к определённому мастерству — у одного к кузнечному делу, у другого к ювелирному, а у неё... — он кивнул в сторону женщины, — видимо, к тканям и крою. За каждого из них любой уважающий себя делец будет драться, как гном за золото, — усмехнулся перкин. — Только вот наша Мастерица, судя по всему, оказалась слишком горда, чтобы...

— А это уже личное, перкин, — холодно бросила она, гася свет на кончиках пальцев.

— Мы не станем спрашивать о том, что случилось в мастерской, — успокаивающе сказала я, чувствуя, что в воздухе зависло напряжение. — Меня интересует только пошив нарядов. Ткань у меня есть. Единственное... Я совсем не знаю, что сейчас в моде, — запнулась я, подбирая слова. — Меня долгое время не было в этих краях.

— Конечно, Дарна, — на её лице впервые появилась лёгкая, понимающая улыбка. — Я могу пошить вам что-то, что соответствует последним веяниям столицы. Но, возможно, вам понравится что-нибудь из этого... — Она наклонилась к своей простой холщовой сумке и вытащила оттуда толстую папку, листы в которой были аккуратно сшиты между собой в подобие книги или альбома.

Положив эту тетрадь на стол передо мной, она отступила на шаг. Я взяла её в руки и, перелистнув первую страницу, буквально задохнулась от восторга. Это были не просто эскизы — это были шедевры. Платья с изящными лифами и струящимися юбками, деловые костюмы с чёткими линиями. И среди всего этого великолепия я увидела то, от чего у меня ёкнуло сердце — брючные костюмы. Элегантные, красивые, подчёркивающие фигуру. Неужели я смогу носить нормальную одежду вместо этих неудобных платьев? Но радость моя оказалась преждевременной, брючные костюмы позволялось носить женщинам, только когда они находились в седле. Конечно, Хелия пошьёт мне пару брючных костюмов не только для того, чтобы держаться в седле, но в таком виде показываться в обществе будет непозволительно.

Когда я договорилась с Хелией обо всех деталях и она, заверив, что одно платье будет готово к завтрашнему утру, удалилась в отведённую ей комнату с тюками моих тканей, я наконец смогла ответить на записку гнома, пожелавшего меня посетить. В своём послании я дала краткое, но вежливое согласие на его визит. На время, которое уйдёт на создание моего нового гардероба, Мастерица решила остаться в замке — ей требовались покой и концентрация, а деревенская суета, как она пояснила, ей будет мешать.

Проблему с обувью помог решить мой самый незаменимый помощник. Шушик, порывшись в дальних уголках чердака, отыскал пару строгих, но изящных туфель из мягкой кожи. Поколдовав над ними, он вернул им первоначальный вид: они стали идеально чистыми, а потёртости и трещины бесследно исчезли. Туфли были чёрными, лаконичными, без лишних украшений, так что вполне могли подойти к платью, в котором мне предстояло встречать важного гостя.

Как бы я ни надеялась и ни мечтала, что в подвластной мне деревеньке затерялся ещё какой-нибудь самородок, способный создавать изящную обувь, увы, видимо, талантливый столяр Иртан и швея из рода Мастеров — единственный подарок, которым меня пока что одарила судьба. Но, как говорится, грех жаловаться. Хелия, как и Иртан, согласилась работать за официальное разрешение на профессиональную деятельность. Получив его, она сможет легально брать заказы у других аристократов, а мои обновки должны были послужить живой и убедительной рекламой её искусству. На все мои осторожные заверения, что вливаться в местное светское общество я в ближайшее время не планирую и блистать мне особо негде, она лишь загадочно улыбалась и пропускала мои слова мимо ушей, твёрдо убеждённая, что очень скоро я буду затмевать всех на светских приёмах в её творениях.

Глава 16

И вот настал тот самый день, когда мне предстояла встреча с представителем высшего общества, да ещё и с гномом —