Успокоительный сбор. Валерианка для танка - Екатерина Мордвинцева

Он сел напротив, в кресло. Откинулся на спинку.

— Ты хочешь правду?

— Хочу.

— Правда тебе не понравится.

— Это моё дело.

Он помолчал. Смотрел на фиалку, на книги, на меня. Взял компас с столика, покрутил в руках.

— Я был военным. Служил в разведке. Дослужился до капитана. — Он говорил медленно, как будто вытаскивал каждое слово из глубины. — У меня была группа. Шесть человек. Мы выполняли задания, о которых никто не узнает никогда. В Чечне, в Сирии, в других местах, которых даже на карте нет.

— И что случилось?

— Меня подставили. Свои же. Начальство, которому я доверял. Они крышевали контрабанду оружия через наши каналы. Я узнал. Я должен был закрыть глаза, но я не умею. Я собрал доказательства. А они меня опередили. Обвинили в том, чего я не делал. Коррупция, связи с криминалом, потеря секретных документов. — Он усмехнулся. — Трибунал, тюрьма, расстрел — по тем временам. Я ушёл. Буквально за сутки до ареста. Сгорели документы, связи, всё. Я стал никем. Не живым, не мёртвым. Просто тенью.

— А твоя группа? Шесть человек?

— Четверо погибли. Один в тюрьме. Один — на моей стороне, помогает до сих пор. Сергей. — Он кивнул в сторону двери. — Он тоже ушёл из армии, но не по своей воле. Его уволили, когда я исчез. За компанию.

— И теперь вы вдвоём?

— Не совсем. У меня есть ещё несколько человек, которым я доверяю. Но Сергей — самый близкий.

Я слушала и не верила. Не то чтобы он врал — нет, он говорил убедительно. Я не верила, что этот человек, с книгами Бродского и фиалкой на столе, мог быть тем, кого боятся бандиты. И что его предали свои.

— Как ты оказался в криминале? — спросила я.

— Не сразу. Сначала я просто прятался. Год в подвалах, на вокзалах, у случайных людей. Потом меня нашли те, кто хотел использовать мои навыки. Наёмники, контрабандисты, люди, которые платят за информацию. Я согласился. Не потому что хотел — потому что нужно было выжить. И потому что я копил деньги и связи, чтобы однажды вернуться и наказать тех, кто меня предал.

— Ты хочешь отомстить?

— Хочу справедливости. — Он посмотрел мне в глаза. — Это разные вещи. Месть — это эмоции. Справедливость — это когда всё встаёт на свои места. Я хочу, чтобы те, кто убил моих людей, кто разрушил мою жизнь, понесли наказание. Законное. Или не очень — но чтобы они больше никогда не могли причинить вред другим.

— А сейчас? — спросила я. — Ты всё ещё хочешь вернуться?

— Не могу вернуться. Те люди, которые меня подставили, до сих пор при власти. Если я объявлюсь — они меня уберут. Легально. Посадят или ещё хуже. Поэтому я здесь. В тени.

— Но ты что-то делаешь? Ты же не просто прячешься?

— Я собираю информацию. Компромат. На тех, кто меня подставил. На их связи с криминалом. Когда-нибудь, может быть, я смогу ударить. Но пока — я жду.

— И сколько ты уже ждёшь?

— Пять лет. — Он усмехнулся. — Пять лет в этой комнате. Или не в ней — в разных местах. Но сердце — здесь.

Я смотрела на него и видела не бандита. Я видела человека, который потерял всё. Который живёт в тени, мечтая о свете. Который поливает фиалку, потому что она — единственное живое, что не предало.

— Ты не похож на военного, — сказала я.

— А как выглядят военные? Как качки с автоматами? — Он усмехнулся. — Военные разведчики — это чаще всего интеллектуалы. Языки, аналитика, планирование. Тупые мышцы не нужны.

— Ты говоришь на языках?

— Английский, немецкий, немного фарси.

Я присвистнула.

— А я только английский, и то со словарём.

— Выучишь. Ты умная.

— Спасибо на добром слове.

Мы пили чай. Тишина была уютной, не давящей. Я смотрела на его руки — большие, но ухоженные. На шрамы — старые, военные, не криминальные. На татуировку на шее — буква «Т». Теперь я понимала: не Танк, а «Тень». Или нет. Он не сказал.

— Почему Танк? — спросила я.

— Потому что меня трудно убить. Я тяжёлый. Как танк. — Он улыбнулся. — Так назвали меня те, кто пытался. Неудачно.

— А как тебя звали в армии?

— По-разному. Но капитан Андрей Туман — было моё последнее звание.

— Туман? Фамилия?

— Да. Подходит? Я как туман — есть, но невидим.

Я усмехнулась.

— Ты пафосный.

— Я реалист.

Он допил чай, поставил кружку.

— Теперь ты знаешь, кто я. Не бандит, не герой. Просто человек, который пытается выжить и восстановить справедливость. Хотя бы для себя.

— И для других?

— Для других — нет. Я эгоист. — Он посмотрел на меня. — Но для тебя, кажется, делаю исключение.

Я покраснела. Опять.

— Ты говорил, что нельзя влюбляться, — напомнила я.

— Знаю. — Он встал, подошёл к фиалке, провёл пальцем по листу. — Но я не запрещал себе заботиться. И уважать. И... хотеть видеть.

— Хотеть видеть?

— Ты мне нравишься, Юля. — Сказал просто, как о погоде. — Не как медсестра или аптекарша. Как человек. Как женщина. Ты умная, смелая, добрая. Ты не боишься меня, хотя должна. Ты пришла сюда, в эту промзону, потому что я позвал. Это... это многого стоит.

Я не знала, что ответить. Сердце колотилось, как бешеное.

— Ты тоже мне нравишься, — сказала я наконец. — Но я не знаю, как это совместить с правилами.

— Правила для того, чтобы их нарушать, — усмехнулся он. — Но не сейчас. Не сегодня. Давай сначала сделаем дело. Перевяжешь меня?

— Опять?

— Не опять. Всё та же рана. Просто проверить.

Я вздохнула, достала аптечку — она была у меня с собой. Он снял свитер, потом футболку. Рана заживала хорошо. Я обработала, сменила повязку. Пальцы привычно скользили по коже — по старому шраму на ребре, по свежему рубцу на плече.

— Твои руки, — сказал он. — Я смотрю на них и успокаиваюсь. Как будто всё будет хорошо.

— Не обманывай себя, — сказала я. — Хорошо не будет. Но будет... будет терпимо.

— С тобой — да. Без тебя — нет.

Я закончила, убрала аптечку.

— Ты останешься? — спросил он. — Посидим. Поговорим. Я приготовлю ужин.

— Ты умеешь готовить?

— Немного. Гречку с тушёнкой. И чай.

— Звучит как романтика века, — усмехнулась я.

— Других радостей не обещаю. — Он встал, надел футболку. — Но здесь чисто, тепло и безопасно. И никто нас не найдёт.

Я осталась.

* * *

Мы ели гречку из алюминиевых мисок, сидя на ковре. Тушёнка была настоящей, армейской, с жиром и перцем. Я ела и думала: «Где я? С кем я? Почему мне здесь