В плену врага. Пока бушует метель - Сашетта Котляр

не совсем понимал, с кем сотрудничает. Он их не видел, этих женщин. Не лечил их раны, не утирал слёз, не видел старух, которые уже не могут говорить, просто потому что забыли — как это. Только маленькие девочки ещё могли что-то у древнепоклонников, но, когда девочка становилась женщиной, она лишалась всего. Или приходили мы, и тогда у неё появлялась надежда на то, чтобы стать кем-то.

Платка в эту ночь я не снимала, и меч держала при себе. Знала бы, куда мы едем, предпочла бы заночевать под открытым небом, у костра. Рискованно, но иначе. У стихии нет злобы, она просто есть.

У тех, кто жил здесь, злобы было довольно. Ильмер для них наверняка будет воплощением мёртвых, давно забытых богов. Не будь нас двое…

— Анника? — тихо спросил Ивар.

Я приподняла голову, показывая, что готова его услышать.

— Я не дурак, я знаю, что здесь опасно, и что им не следует… говорить лишнего. Но здесь никто не стал бы искать ни моих лошадей, ни меня самого. Не думай обо мне хуже, чем я есть.

Я снова кивнула ему, и легла, прижав к себе меч, точно ребёнок тряпичную игрушку. Лучше уж я им порежусь, чем очнусь от сна, когда местные приставят мне к горлу свои ножи.

Уснуть мне удалось лишь чудом, да и усталость после боя с волками брала своё. Но до самого утра мне снилась погоня, волки, хохочущий Ильмер, и древнепоклонники, что славили его, как восставшее из мёртвых божество, и подносили к нему головы моих родичей.

Хоть бы этот сон не оказался пророческим…

Глава 17

Ивар Каэрхен

До того, как Анника умолкла, Ивар не слишком задумывался, что из себя представляют древнепоклонники. Знал, что в самом деле им доверять не стоит, и хорошо понимал, что традиции у них странные, а боги, в которых они верят, жестоки и бескомпромисны. И что для них Орн — самозванец, а Холле и вовсе демоница, поправшая устройство мироздания.

Они не признавали даже Линдхе, богиню-мать, отдавая все почести за рождение детей мужу, что их зачал. Всё это Ивар знал, и всё же не слишком ощущал, что же с ними не так. Но впервые за всё время, что он был знаком с Анникой, он чувствовал от неё и страх, и ненависть.

Род Волка не просто так носил его знамя. Нюх Волков всегда был острее, сами они были быстры, и ценили свой клан пуще жизни, как настоящие волки. И Ивар готов был поклясться: раньше от Анники не пахло страхом. Во всяком случае не так сильно, как здесь.

Что могло напугать женщину, которую не испугала даже собственная слепота и немёртвые волки Ильмера? Ивар спросил бы, но Анника упорно молчала, как будто Хенрик услышит даже шёпот и тут же ворвётся в избу, чтобы отрубить ей голову. Единственное, что Анника себе позволяла — это жестами объяснять, что ей нужно.

И у Ивара от этого бежал по коже мороз, как будто он снова столкнулся с нежитью или упал в сугроб. Спалось из-за этого паршиво, он то и дело просыпался и смотрел, как Анника тревожно ворочается, и прижимает к себе меч, уложенный рядом с нею рукоятью вверх. Под правой рукой она держала арбалет, и, кажется, даже не осознавала этого. Страх управлял ею.

Но всё же, даже такой сон лучше, чем никакого. Да и нежить Ильмера не шла по их следу. Ивар, конечно, не сказал Хенрику, что волки выли по их души: иначе тот никогда не отдал бы ему лошадей. Для древнепоклонников нежить — это гнев их богов, а от гнева бога они укрывать не имеют права.

К счастью, на самом деле они мало знали о мире, и их легко было обмануть. Второй раз возвращаться сюда Ивар не рискнёт, но нынче он ничего бы не боялся, если бы не странное поведение Анники.

В итоге они оба, не сговариваясь, встали с первыми лучами рассвета. Анника выглядела куда более уставшей, чем Ивару хотелось бы, сам он чувствовал себя не лучше. Он поправил ей волосы, тщательно упрятав их в платок, а доспехи скрыл шкурами, как и в прошлый раз.

Анника продолжала молчать, но кивнула на выход, и снова провела ладонью по горлу. Что уж там она имела ввиду, Ивар не слишком понял, но предположил, что стоит поторопиться. И двинулся к конюшне, где их ждали две лошади. Чего он не ожидал, так это Хенрика, который встретит его рядом с лошадьми.

— Уже уходишь, Одд? — поинтересовался тот, склонив голову на бок, точно птица.

— Спасибо за гостеприимство, Хенрик, — кивнул Ивар. — Нам нужно было переночевать, а дальше мы поедем по снегу.

— И отчего такая срочность? — сощурился Хенрик. Ивар же продолжал седлать лошадей. Спокойно, не торопясь, но на самом деле он в любой момент был готов вскочить в седло и пришпорить коня.

— Просто не очень хорошо спалось, вот и вскочил на рассвете, — почти не соврал Ивар. — Не знаю уж, почему. Должно быть, замёрз, пока сюда добирался, и отогреться так и не вышло.

— И волки не по твою душу приходили? От тебя пахнет кровью, — опасно улыбнулся Хенрик.

Ивар мысленно выругался. Но сам спокойно поднял ладони вверх, показывая, что делает это легко и без боли, и заметил:

— Если бы меня цапнул такой волк, про которого мы оба думаем, я бы сюда ожившим мертвецом дошёл, а не человеком. Обычные же волки в такую стужу друг к дружке жмутся, и на вооруженного человека не нападут. Скорее уж скотину какую уведут.

— Тоже верно, — хмыкнул Хенрик, кажется, успокаиваясь. — Нет у волка ни оружия, ни доспеха, только клыки да когти. Значит, своё благословение-проклятие передал бы в любом случае. Но я ведь могу рассчитывать на твою честность, Одд? Ты ничего не желаешь мне рассказать?

— Прости, Хенрик, я не вполне понимаю, о чём ты, — нахмурился Ивар. — Я разве тебе когда-то лгал?

Постоянно лгал, не сказал ни единого слова правды. Но Хенрик об этом не знал, на что и рассчитывал Ивар.

— Не помню такого, — усмехнулся деревенский староста, чья рука до сих пор разила тех, кто не чтил местных порядков. — Но я думаю, ты понимаешь, что лжи я не прощу, а плата за преступление здесь только одна: твоя жизнь. Езжай, куда ехал, и помни об этом.

— Всегда помню, Хенрик. Всегда, — на этот раз Ивар был честен.

У него осталось чувство, будто он прошёл на