В плену врага. Пока бушует метель - Сашетта Котляр

Ивар шагнул вперёд, перекрывая твари путь. Я видела, как он ставит ногу на знакомый выступ, как смещает вес, используя опору под ногами, о которой знал он один. Сколько раз Ивар бывал в этой долине? Я не знала. Но волк прыгнул, и всё остальное перестало иметь значение.

Я выстрелила в тот миг, когда в прыжке тварь распахнула пасть ещё больше, явно не способная её захлопнуть. Болт вошёл глубоко, с сухим, глухим звуком, будто пробил трухлявый пень. Волк рухнул в снег, забился, царапая наст когтями, но не издавая ни звука. Только тело дёргалось, ломая кости, из которых его сложил Ильмер.

Но Ивар закончил не-жизнь существа единственным ударом сверху. Только сначала посмотрел волку в глаза и сказал тихо, но отчётливо:

— Я приду за тобой, Ильмер. Приду — и уничтожу. Сожгу до пепла, как твоих волков.

Я надеялась, что это послание не дошло до адресата. Но не могла не понять желания Ивара его послать.

Глава 15

Ивар Каэрхен

Серебро недолго будет удерживать немёртвых волков. Они встанут, если подождать немного, и если не смогут броситься по следу — то поползут по нему. Потому Ивар взял меч поудобнее, и начал разделять тела волков на мелкие части.

— Что ты делаешь? — удивилась Анника тихо.

— Сжечь мы их не сможем, поэтому я хочу порубить их на мелкие части, — охотно пояснил Ивар. — Иначе они встанут на следующую ночь, и отправятся за нами. Здесь не развести достаточно сильного костра.

Анника посмотрела сначала на него, потом на останки волков, замерла, что-то решая в уме, и, наконец, выдохнула:

— Я могу позвать огонь своей матери. Это тяжело, ещё сутки или двое я второй раз до него не дозовусь — потому и не звала, пока справлялась мечом. Но это волшебный огонь, он оставит от волков лишь пепел, и довольно быстро. И никуда не перекинется, поскольку подчиняется моей воле. Мама могла позвать его чаще, она сильнее меня была, но… быть может, потому мы с ней и были вместе так мало. Чары требуют платы.

— Это навредит тебе? — Ивар не мог не оценить такой способ решить проблему, но делать Аннике больно очень не хотел. Да и не только больно, ему и жизнь её хотелось беречь.

— Сейчас? Нет, — пожала плечами Анника. — Если второй раз попытаюсь призвать, когда время не пришло, то черпать буду уже из жизненных сил. За это меня звали ведьмой. Не единственный козырь в моём рукаве, — она чуть улыбнулась.

— Мне никогда не доводилось видеть, как ты творишь чары, Анника, — признал Ивар. — При мне ты предпочитала меч. Что ж, если эта сила не принесёт тебе вреда… лучше будет, если за нами останется пепел. Глядишь, и Ильмеру достанется: он связан со своей нежитью.

— Тогда нужно стащить их в кучу. Я смогу подпалить волков лишь один раз.

Ивар пожал плечами тоже, и принялся за дело без лишних слов. Анника могла подождать, пока он найдёт врагов и соберёт из них холм мёртвой плоти, но она присоединилась к нему. Берегла время, что правильно. Кто знает, что ещё приготовил для них Ильмер?

Они оба были уверены лишь в том, что если подготовил, то ничего хорошего. Вблизи волки были ещё отвратительнее. Ильмер составил их не только из волчьих трупов, у одного был лисий хвост, другой мог похвастаться грудной клеткой медведя, оттого и был настолько изломанный и несуразный. Они и двигались только по воле некроманта, и были единым целым тоже лишь потому, что Ильмеру так захотелось. Мерзость.

Ивару хотелось оттереть руки чистым снегом, а перчатки вовсе выбросить, потому что они касались этих тварей. Но, разумеется, ничего подобного он делать на самом деле не собирался. Волки не двигались покамест — они с Анникой хорошо приложили их доброй посеребрённой сталью. Но сколько они пролежат недвижимыми, Ивар не знал, и оттого торопился. Анника то ли думала о том же, то ли доверяла его чутью, но когда они закончили складывать трупы, не прошло и четверти часа.

Тогда Анника снова заговорила, и пар от её дыхания обжёг его лицо, так близко они стояли:

— А теперь отойди шагов на тридцать, пожалуйста, Ивар. Лучше на все полсотни. Полыхнёт так, что может и тебе достаться. Я могу и не удержать огня в первый момент.

— Ты же говорила, он управляемый? — поддел её Ивар.

— Да, но не сразу. Кроме того, мне так будет спокойнее. Отойди. Я тоже хочу превратить их в пепел.

Ивар не стал спорить. Это же она — Ведьма, значит, ведает, что творит. Но приготовился смотреть во все глаза, что она будет делать и как. Всё колдовство, что он видал сам, исходило либо от духов рода, либо от поганого некроманта, которого он когда-то называл дядюшкой.

Анника улыбнулась ему, довольная, что Ивар прислушался к ней. Или чем-то ещё, кто ж её разберёт? И встала напротив кучи волчьих тел, некоторые из которых уже начинали понемногу шевелиться. Она вознесла руки над собой, сложила их крест-накрест, и запела на неведомом Ивару языке.

Ничего более мелодичного и прекрасного он за всю жизнь не слышал. Песня навевала запах костра звёздной ночью, и тёплых шкур под щекой, когда в доме всё хорошо. От неё щемило сердце и хотелось вытирать глаза от непролитых слёз. Но вдруг Анника начала петь громче и злее, и вокруг костра поднялось пламя, охватившее всё вокруг. То же самое случилось и в реальности.

Почти то же самое. Огонь действительно явился на зов ведьмы, но бросился не на неё, а туда, куда указывали уже две её ладони. И Анника начала танцевать, сама напоминая язычок пламени посреди снежной долины, яркая и живая. Вместе с нею танцевал и огонь, пожирая нежить, и вскоре от неё действительно остался лишь пепел, хотя настоящему огню на такое понадобилось бы несколько часов, и то, скорее всего остались бы кости.

Едва Анника умолкла, исчез и огонь. Ведьма была бледнее обычного, потому Ивар бросился к ней ближе. Она устало улыбнулась, и тихо пробормотала:

— Ничего, слабость сейчас пройдёт. Я звала огонь песней, а не приказом, так всегда легче.

— А если бы приказом?.. — спросил Ивар. Не из желания выведать вражеские тайны, просто ему хотелось понимать, что она делает с собой, когда призывает пламя.

— Тогда мне было бы