Судьба возвращению подлежит - Сусанна Ткаченко

пропажу, схватили Апреля и рванули на Палюс выяснять, что произошло. Быстро выяснили и там, у реактора, вышли с нами на связь — мы этого ждали у передатчика атракцев. Гномянкой всё обсудили и наметили план дальнейших действий.

Тут, надо признать, на первое место вышел Леон. Они с Апрелем и местными учёными принялись делать расчёты, сколько и чего потребуется здесь и на Лаоре, чтобы нас втянуть обратно вместе с гостями, а потом и постоянный портал открыть.

Голова у наших умников варила — дай боги каждому. Однако Палангир считал, что мы с Мари оказались предоставлены сами себе и скучаем, поэтому подослал к нам целую свиту развлекающих во главе с ректором. Он оказался не математиком, а историком, и он увидел в Мари благодарную слушательницу — и как присел ей на уши!

Естественно, одну её я оставить никак не мог и всё время был начеку. Мы целыми днями ходили по экскурсиям, в компании разноцветных, разумеется, и слушали историю Атрака.

И, надо сказать, история эта оказалась непростая. Атрак — целый мир, не уступающий нашему Лаору по размаху, но устроенный совершенно иначе. В сердце его — Топка элементалей, вулкан, в жерле которого обитают сущности. Не люди, не звери, не духи — вообще иная форма жизни. Ректор долго подбирал слова, пытаясь нам объяснить, и в итоге сдался: сказал, что ближе всего подходит слово «сущности». Они мыслят, творят, создают артефакты невиданной силы, но общаются исключительно мыслеобразами после специальных ритуалов, которыми в совершенстве владеют сиятельные или же с теми, с кем сами пожелают. Не хотят — и ты хоть лоб расшиби о склон вулкана, тебе никто не ответит. Захотят — и ты вдруг увидишь картину прямо у себя в голове, яркую и отчётливую, будто собственное воспоминание. Жуткое, по-моему, ощущение. А Мари, конечно, загорелась и заявила, что очень хотела бы попробовать, а я только зубами скрипнул и порадовался, что вряд ли сущности изъявят желание с ней поговорить.

Когда-то давным-давно, на заре времён, эти сущности и затеяли всё: взяли сотню лаорцев — вампиров, драконов, эльфов, метаморфов и прочих — свою гору и отделились в отдельный мир Атрак. Они переплавили в Топке наших бывших одномирян, превратив в сиятельных лордов. Бессмертных, могущественных, но навечно привязанных к Атраку. Сейчас их по-прежнему сотня, и они что-то вроде мирового правительства: управляют, решают, следят за порядком. Живут долго — вернее, не умирают вовсе, пока не найдут себе преемника. А чтобы уйти, сиятельный должен взять за руку того, кто готов занять его место, и вместе с ним шагнуть в Топку. Один сгорит и его душа уйдёт на новый цикл, а другой переродится. Звучит жутко, выглядит, говорят, ещё хуже. Пока подходящего преемника нет — сиятельный ждёт. Медленно стареет, высыхает, но всё равно не может умереть. Столетиями, а то и дольше.

Ректор рассказывал об этом буднично, как о расписании занятий.

При этом сиятельные — не затворники. Они живут среди обычных людей, могут жениться на смертных, выходить замуж, заводить семьи. Так они и заселили Атрак. Вот только потомство у них рождается обычное — смертное. Ни бессмертия, ни особой силы дети не наследуют.

Получается странная картина: бессмертный лорд с разноцветными волосами и его абсолютно обычная семья, которая стареет и уходит поколение за поколением, а он всё сидит и ждёт свою очередь на Топку. Я бы, наверное, рехнулся.

Помимо сиятельных, в Атраке полно обычных людей — маги и не маги, живущие в городах и деревнях, занимающиеся ремёслами, торговлей, наукой. Нормальная жизнь, если не считать бессмертного правительства.

Печальная история. Мне их жаль. Но не до такой степени, чтобы начать им полностью доверять. Я не считал, что Мариэлла рядом с ними в полной безопасности. Слишком уж внимательно на неё смотрели эти разноцветные, слишком заинтересованно. Мари — лаорка с наследием метаморфов, пришедшая из портала. Кто знает, что у атракцев на уме. Может, кто-то из засохших сиятельных уже прикидывает, не подойдёт ли она в качестве преемницы. А может быть, и в каком-то другом качестве, например, жены. В конце концов с такими, как мы, они ещё семьи создавать не пробовали.

— Валент просто так развлекается, — пожала плечами Мари. — Он прекрасно понимает, что между нами ничего не может быть. Даже если я сигану ради него в вулкан, я вряд ли стану сиятельной. Скорее всего, выйду обычным человеком. А если всё же стану вдруг сиятельной, то очень хилой, и бессмертных детей у меня никогда не будет. Я обреку себя на вечную никчёмную жизнь. У тебя нет причин переживать за меня. Ты же сам всё слышал.

Слышал. Но переживать не перестал.

— Ты не права в том, что я заметил твою ценность для себя, только когда другой мужчина проявил к тебе интерес. Ты мне давно нравишься, но сама понимаешь — раньше мы вместе быть не могли, — сказал я, глядя ей в глаза. Не отводя взгляда и не прячась за ухмылкой. Пусть видит.

Мари помолчала. Что-то мелькнуло в её глазах — не то сомнение, не то надежда. Но она быстро спрятала это за ровным тоном:

— А у меня теперь все мысли только о том, что всё это временное и ненастоящее. Тело не моё, ревность твоя глупая... — Она легко соскочила с кровати и одёрнула подол. — В общем, герцог, тебе придётся как-то доказать мне, что ты серьёзен, а не действуешь под давлением обстоятельств, — сказала Мари, развернулась и выскользнула из комнаты. Тихо, бесшумно.

А я остался сидеть на смятом одеяле, глядя на закрывшуюся дверь. Завтра мы вернемся домой. Надеюсь, Алтея мне подскажет, что именно от меня требуется. А то сам я ни за что не догадаюсь, как своей будущей жене искренность доказать. Может просто надо сообщить, что она давным-давно перестала походить на сестричку Тонклин? А то сама она как будто даже этого в зеркале и не замечает.

Глава 15

Оказалось, на Атраке есть специально оборудованное место для открытия порталов — на горе, стоявшей по соседству с той, где пыхтела и ворочалась Топка элементалей. Но так как мы понятия не имели, каким образом попасть туда, отправились на дракстатах в то самое место, куда нас выбросило в первый раз.

Нам, кстати, предлагали выдать по личному механическому дракону, но Тристан отказался за всех, даже не посоветовавшись. Просто мотнул головой и сказал «нет», поэтому мы снова летели