Братья - Алёна Шахнина

шее сидеть. Много что стремно, а работать — нет. — Я повернул к ней голову. — Это даже… интересно что ли. Наши родители в детстве бутылки собирали и сдавали, и то не стеснялись.

Она слегка улыбнулась и, кажется, поверила мне. Но я говорил искренне. Подумаешь, курьер. Что здесь такого? Мы вот с братьями вынуждены людей пугать и на стрелки ходить, чтобы иметь карманные деньги. А это намного хуже. Это вообще хуже всего.

Пока Настя отдавала заказ, и мы возвращались назад, я заказал еду на самовынос. Терпеть эти запахи больше не было сил, и жутко хотелось есть. В кафе Настя забрала свой заказ, а я — наш личный. Забрал у нее сумку и сунул пакет с бургером. Взял свой и сразу откусил почти половину. От вкуса свело скулы, но желудок с благодарностью принял еду.

Настя снова нерешительно взяла упаковку, вскрыла и… уничтожила бургер быстрее, чем я. Набила полный рот и жевала на ходу, закатывая глаза от удовольствия. Потом мы прикончили картошку и наггетсы. Запили холодной колой и остались довольны. Особенно я. И сам поел, и ее покормил.

Мы подошли к дому, и пока ждали ответа от клиента, я увидел знакомое лицо. Махнул ему, и он открыл нам калитку.

— Здорово, Влад, — сказал я и пожал руку. — Ты тут живешь?

— Ага. А ты чего?

— Работаю, видишь? — И показал ему сумку на плече. — Ты мне тему проекта скинешь?

— Да, вечером, я еще до дома не дошел, — ответил Влад и окинул Настю взглядом. Почему-то мне это не понравилось.

— Давай, до завтра, — быстро сказал я. — Время тикает, клиент ждет.

Я попрощался с Владом и повернулся к Насте:

— Одногруппник, — пояснил я ее круглым от удивления глазам.

Она лишь кивнула и не смогла ничего сказать. А мне правда было безразлично, что меня увидели с этой страшной сумкой. Даже если Влад расскажет всем, это не повод для обсуждений и осуждений. Наоборот, хорошо, что она увидела: я не стыжусь ни работы курьером, ни, тем более, Настю. Мне вообще всегда плевать на мнение окружающих — и это единственное, в чем мы похожи с братьями. Пожалуй, за это качество я благодарен отцу. Он всегда говорил так: «Плюется тот, кто дотянуться не может». Конечно, я не настолько самоуверен, как отец или Тимур, но зависимости от мнения окружающих у меня никогда не было.

После смены мы медленно брели в общагу. У меня гудели ноги от пройденных километров и тысячи ступеней. От усталости я даже не мог думать, кроме одной мысли: как такую нагрузку выдерживает Настя? Она тратит миллионы калорий, и должна питаться в три раза больше меня, а я ем немало.

— Матвей, зачем ты это делаешь? — тихо спросила Настя. — Помогаешь мне.

— У меня очень строгий отец. Вот очень строгий. Но он научил нас одной важной вещи: заботиться о женщинах. Всегда мой отец из человека, который носит галстуки даже дома, рядом с матерью превращается в домашнего кота. Если она заболевает, он сидит с ней, гладит по голове и делает все, чтобы она быстрее поправилась. Они вместе больше двадцати пяти лет, и он до сих пор ее на руках носит.

— Здорово, — улыбнулась Настя. — Но это его женщина, любимая. А я тебе даже не друг. Я тебе никто.

— Нет, — ответил я и посмотрел на нее. — Это я тебе никто, но не ты мне.

Она смутилась, опустила взгляд и видеть ее такой было непривычно. Но я говорил правду: Настя мне нравится и для меня она больше, чем никто.

— Я раньше только гавкать на людей умела. Общалась грубо, нахамить как нефиг делать. Помощь никогда не принимала. А ты… Своей странной, иногда пугающей заботой, повернул меня на сто восемьдесят градусов. И, знаешь, мне больше не хочется хамить людям. Не всем по крайней мере.

— Насть, я не сделал ничего особенного. Но ты должна знать, что можешь в любой момент мне позвонить, и я сделаю все, что в моих силах. И ты мне за это ничего не должна. Я не знаю, кто так сломал твое представление о мире, и, надеюсь, что когда-нибудь ты начнешь мне доверять и расскажешь, но я докажу, что бескорыстная помощь и забота существует. Например, если не можешь попасть в общагу после закрытия.

Я снова посмотрел на нее, и она ответила мне виноватым взглядом.

— Я думала, у тебя нет таких полномочий, и позвонила Тимуру.

— Полномочий нет. Но я обаятельный, и старушки меня любят, — улыбнулся я.

— А еще ты очень скромный, — засмеялась она.

— Безумно скромный! Вот Тимур сильный, Марк красивый, а я скромный.

— Я бы сказала, что Тимур холодный, Марк равнодушный, а ты… ты другой. И любишь нарываться на комплименты!

— А как иначе? Я никогда не слышал хороших слов в свой адрес от родителей. Вот и приходится поднимать самооценку таким образом.

Мы подходили к общаге, а мне жутко не хотелось расставаться с ней. Ноги от усталости уже не шевелились, но я был готов гулять всю ночь. Но предлагать не стал, понимая, что она измотана и нуждается в отдыхе. Я проводил Настю до дверей женского корпуса и улыбнулся на прощание.

— Придешь завтра на тренировку? — спросил я, и она кивнула. — Тогда до завтра. Доброй ночи!

Настя снова кивнула, и я двинулся к своему корпусу. Но у поворота обернулся. Она смотрела мне вслед, и, заметив, мой взгляд, махнула рукой, а потом быстро исчезла за дверью.

Глава № 9

Настя

Впервые за время учебы я возвращалась в комнату с улыбкой. Мне правда было хорошо, а с души свалилась частичка груза. Какой же Матвей все-таки… необычный. Я не знала, что такие люди вообще существуют, но в том маленьком мире, что я жила, не было даже похожих на него.

Он говорит, что не сделал ничего особенного, но это не так. Даже одно присутствие многое значит для меня. Он кормит меня, поддерживает и заставляет улыбаться даже когда совсем не хочется. Перевернул все мое представление о мире, который, я думала, будет настроен враждебно.

В комнате блондинка фыркнула, увидев меня. Я уже и забыла, что мы подрались сегодня, как-то это ушло на второй план. Но синяк на ее лице вызывал радость. Она мне оставила царапину, я — синяк. Все честно.

Яна сидела на кровати в самом углу, и держала руку. По лицу было заметно, что ей больно, видимо, сегодняшнее падение не прошло бесследно. Она морщилась, беззвучно