Хищная кровь - Наталья Ростова

оцепенения и бросилась к нему на грудь, целуя шрамы. — Ты станешь королем, у нас родятся дети! Твой отец благословил нас, и Свея мечтает передать престол тебе, как старшему сыну! Нельзя идти против воли родителей! Против законов Варгавии! Против своего народа! Забудь ее, Альрик! Ты сильный, ты — король! А она просто деревенская девчонка!

Она обхватила ладонями его лицо и осыпала лоб, брови, глаза и губы мелкими торопливыми поцелуями.

— Ханна, перестань…

— Иди ко мне, Альрик, наша любовь глубока и надежна! Она на века! А это, это просто…

— Мой выбор, — он отстранил ее и еще раз заглянул в голубые, растерянные глаза. — Я готов быть твоим другом. Ты всегда будешь дорога мне, но делить ложе с тобой я больше не стану. Я люблю другую женщину и хочу обладать только ею.

Ханна села на кровати и закрыла лицо руками. Ее стала бить крупная дрожь. Ужасно хотелось плакать, и она изо всех сил сжала зубы, чтобы погасить душевную боль. Альрик молчал. Наконец, Ханна, долго и протяжно выдохнув, убрала руки от лица и, не глядя на Альрика, прошептала одеревеневшими губами:

— Свея не простит вас.

— Я поговорю с ней и, если потребуется, увезу Далию. Королева нас не найдет.

Хана закрыла рот рукой и стала тихо раскачиваться из стороны в сторону, дрожа всем телом.

— Что же делать мне?

— Я не знаю, Ханна. Не могу больше врать и притворяться. Ты красивая женщина, отличный боец, ты найдешь свое счастье с другим.

— Но я люблю тебя, тебя, мой король!

Она в отчаянии потянулась к нему, но он перехватил ее руки.

— Тогда ты поймешь меня и простишь, если сможешь.

То, как он оборвал ее объятия, не позволил коснуться себя, стало последней каплей, прорвавшей плотину слез. Ханна судорожно вздохнула и разрыдалась. Он сел рядом и обнял ее за плечи, а она тряслась всем телом, не в силах прервать потоки соленой боли, заливающей лицо и подбородок.

— Прости меня, Ханна, если можешь, прости, — прошептал Альрик, крепко обнял ее, поцеловал в волосы, взял одежду и вышел из комнаты.

Ханна осталась одна на огромной кровати, стремительно теряющей тепло его тела. Она долго плакала навзрыд, содрогаясь от судорог, и незаметно уснула, несчастная, одинокая и опустошенная.

Альрик зашел в казарму и отыскал глазами Эринга. Рыжебородый великан не спал, перебирая оружие на своей кровати в дальнем углу.

— Эринг, ты уже отправил ворона Сольвейг? Я видел вас на празднике и знаю, что у тебя есть птица.

Эринг слегка приподнял темную бровь и настороженно протянул.

— Не-ет, написал и только собирался…

— Передай послание и от меня. Вот, возьми, это для Далии.

— Ваше Высочество, я не…

— Возьми послание, Эринг! — Альрик повысил голос.

Эринг взял сложенный вшестеро листок и положил за пояс рубахи. Альрик сел на кровать рядом с ним, устало потер лицо и предложил.

— Выпьем вина?

— Можно, — ухмыльнулся Эринг. — Мне тоже не спится.

часть 12

В феврале наконец-то выпал снег. Пухлое белое покрывало укутало землю. Степь покрылась сугробами, из-под которых выглядывали одиноко стоящие каменные вершины. Полноценно быстро ходить или бегать было невозможно, но перемещаться на лыжах стало настоящим удовольствием.

После занятий на ледяных турниках и перекуса в малой столовой Далия торопилась в степь на снежные просторы в сопровождении Ульва. Ханна уехала в Скалистые Земли практически сразу после случая в степи. Отряд Альрика находился там уже почти месяц, и Далия не имела ни малейшего представления, вернутся ли они к прыжку. Свея получала всю необходимую информацию с помощью почтовых воронов, но, разумеется, Далия не входила в круг тех, с кем ею делились.

После признания Ханне у Далии стало легче на душе. Появилась ясность. Как бы ни поступил Альрик, чем бы ни закончился этот едва начавшийся роман, она уже испытала огромное счастье и благодарна за него судьбе. Прыжок расставит все на свои места, а будущий король достаточно взрослый, чтобы нести ответственность за свои действия и решения. Она не будет его торопить, убеждать или упрекать. Никакой закон не помешает ей любить того, кого выбрало ее сердце. Даже если Альрик будет принадлежать другой.

Далии нравились прогулки в степи вместе с Ульвом. Они заходили далеко в лес, бегали на лыжах наперегонки, скатывались с крутых склонов, лепили снежные шары. От белого сверкающего великолепия становилось светлее и чище на сердце. Воздух был не таким колючим. Он освежал и нежно пощипывал, не сковывая холодом. И съезжать с вершин холмов было настоящим удовольствием.

Далия никогда раньше не спускалась на лыжах с горы. Всего неделя тренировок — и она освоила крутые виражи и прыжки. Ей хотелось взбираться все выше, пробовать свои силы на сложных спусках. На одном из таких маршрутов, маневрируя среди камней, она не удержалась и кубарем покатилась вниз.

— Далия! Цела? — Ульв помог ей выбраться из сугроба, ощупывая руки и ноги. — Пора заканчивать с такими развлечениями. Если ты что-нибудь сломаешь — миссия провалена! Снег сойдет скоро, нужно быть полностью готовой к прыжку!

— Вроде цела, но ушиблась, — она поморщилась и потрогала правый бок.

Лыжи слетели с ног. Одна из них торчала из снега неподалеку, а вторая оказалась прямо под ней. Далия встала, опираясь на руку Ульва, повертела головой, пошевелила плечами. Все в порядке. Присев на корточки, стала откапывать одну из лыж. Пальцы онемели и покраснели, Далия зашипела и стала сжимать руки в кулаки, стараясь их размять.

— Постой, — Ульв взял ее руки в свои ладони и согрел пальцы дыханием. Они одновременно встали на ноги, но он все еще держал ее руки в своих.

— Спасибо, Ульв, но лыжи все равно нужно достать, — растерянно пробормотала она. Глядя ей в глаза, Ульв медленно поцеловал кончики ее пальцев и крепко сжал ладони. Далия растерялась окончательно. Принцу не были свойственны такие спонтанные проявления чувств. И жест был далеко не дружеский…

— Далия, — не спуская с нее глаз и не отпуская рук, тихо сказал он. — Уже скоро ты отправишься в Артегу, найдешь серьгу и принесешь ее Стальной Королеве. Ты решила, что будешь делать потом?

— Меня ждут в деревне…

Ульв молчал, словно собирался с мыслями и искал нужные слова. Очевидно, разговор давался ему нелегко. В его обычно чуть насмешливом самоуверенном взгляде сейчас угадывалась робость. На чистом, светлом лице появился легкий румянец.

— С твоим появлением Чертог ожил. Я хочу предложить тебе остаться здесь.

— В качестве кого? Я не воин и ничего не смыслю в ремесле. А то, чем я