Услуга за услугу - Нат Челони

— Им нужны русские, — просто ответил Дом.

— Понятно, — сказал Пеп, выглядя обиженным. Он побарабанил пальцами по столу и сухо рассмеялся. — Иисусе, Дом! Д'Амато — язычник, который возглавляет комиссию. Аббьяти сожжет его, и он будет наказан за несанкционированное убийство.

— Поправь меня, если я не прав, — утверждал Дом, — убийство Аббьяти также не было санкционированным. Д'Амато рассчитывает, что босс-нееврей прикроет его задницу, потому что они вместе с русскими, ведут дела за спиной других. Аббьяти — человек Гамберини, и фактически его семья, он женат на его племяннице и все такое. Это означает, что у Аббьяти есть сильный союзник в лице Джорджо Гамберини, который обладает абсолютной властью изменить позицию комиссии в свою пользу, особенно с рычагами давления на босса-нееврея за его побочные сделки.

Пеп издал звук — цок и уставился на него. — Ты ведешь себя здесь, как мафиози, и планируешь стравить друг с другом могущественные преступные семьи, считая себя непобедимым. Когда ты считаешь себя непобедимым, ты получаешь пинок под зад.

— Ладно. Я понял. — Дом вскочил на ноги, расстроенный и готовый уйти. Остальные трое выглядели чертовски неуютно, впервые увидев, как они сталкивались лбами.

— Эй, эй. — Пеп быстро вскочил со своего места. — Какого черта ты творишь? — потребовал он. — Ты думаешь, я не с тобой в этом?

— Ты? — парировал Дом. — Это совсем не похоже на правду.

— У тебя хватает наглости сомневаться в этом? — Лицо Пепа стало кроваво-красным. — Я скажу тебе это один раз, — сказал он с металлическим звоном в голосе, — и я не буду повторять. Несмотря ни на что, я всегда был Боначчи. Вы — моя семья, все вы. У тебя есть проблема? Это значит, что у меня есть проблема. Никогда не забывай об этом!

Пеп был взбешен и обижен, а Дом почувствовал укол совести за то, что усомнился в его безусловной преданности хотя бы на секунду. Он знал, что реагирует слишком остро, потому что ситуация с Аббьяти была шаткой, и была эта проблема с Сальве, которая не давала ему покоя.

— У тебя горячая голова, парень! Ты позволил своему темпераменту затмить твой разум. — Пеп глубоко выдохнул через ноздри. — Теперь сядь и послушай меня. Нет, не перебивай, — он поднял палец. — Твой план просто безумен, понимаешь? Я не говорю, что он не невыполним, но ты рискнул ступить на минное поле. Одно неверное движение, и тебя взорвут в воздухе. Мне не обязательно должна нравится твоя тактика. Она выходит за рамки моего понимания и убеждений, потому что ты ведешь себя как, — он беспомощно развел руками, — гибрид федералов и мафии. Твой отец, должно быть, переворачивается в гробу, но… — Он покачал головой в недоумении, — не могу сказать, что твоя логика меня не впечатлила.

— Аллилуйя, — пробормотал Гамболла, испытывая облегчение от того, что кризис миновал.

— Гибрид федералов и мафии? — усмехнулся Бран.

— Не могу поверить, что меня втягивают в это в моем возрасте, — размышлял вслух консильери, — но я помогу всем, чем смогу, начиная с той встречи с Аббьяти, о которой ты говоришь. Я знаю Сэла. Мы давно знакомы, и он меня выслушает. Теперь дай мне послушать, что там насчет босса-нееврея и русских.

Дом вернулся на свое место и начал.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Воскресный ужин у Леонарди соблюдался как религиозная традиция. Чуть больше двадцати членов семьи и родственников, включая детей, собирались в доме в Честнат-Хилл.

Джина открыла дверь Джулии и воскликнула: — О боже, тетя Джу. Ты выглядишь потрясающе! Куда ты идешь?

Джулия обняла ее и увидела, как ее семья вышла в зал.

— Да, хороший вопрос. Куда ты идешь в таком виде, сестренка? — Брат Джулии, Марко, обнял ее за плечо и с нежностью прижал к себе.

— На благотворительный гала-вечер для обездоленных детей, — сказала она, переходя от одного родственника к другому в кругу объятий, поцелуев и комплиментов. Все охали и ахали по поводу ее внешности — даже ее отец Антонио, который обычно не раздавал комплиментов.

Он заключил ее в свои медвежьи объятия. — Моя прекрасная Bambina, 3— сказал он.

— Эй, когда ты вернулся? — Джулия обняла Винса, который был в командировке.

— Вчера вечером. — Он немного отстранил ее от себя, чтобы получше ее рассмотреть. — Ты выглядишь прекрасно.

Джулия уделила особое внимание своему внешнему виду, готовясь к гала-вечеру. На ней были великолепные платиновые бриллиантовые серьги, подарок от Nonna4 на выпускной, которые идеально дополняли ее платье — мерцающее серебро, с длинными рукавами, со скромным овальным вырезом, — обтягивающее ее фигуру до щиколоток. Серые туфли на высоком каблуке, которые она носила, были простыми и элегантными.

— Дай-ка я посмотрю, чем все восторгаются. — Ее мать, Виттория ДелаРоза, все еще привлекательная и элегантная в свои шестьдесят, вышла из кухни и подвергла ее критическому осмотру. — Ты выглядишь великолепно. — Она поцеловала ее в щеку. — Но ты похудела. Ты что, мало ешь?

Джулия подавила улыбку. Одержимость весом была генетической в ее семье. Женщины по материнской линии отдавали предпочтение пухлым и округлым женщинам, а те, что были по отцовской линии, были настоящей полицией калорий.

Ты слишком худая. Мне не нравится этот современный стандарт истязания себя диетой, чтобы стать скелетом. Мужчины должны чувствовать немного мяса, когда прикасаются к женщинам, а не быть утыканными костями, говорила ей ее Nonna по материнской линии, в то время как ее бабушка по отцовской линии скрупулезно считала калории, прежде чем кормить ее, побуждая Nonna называть ее скупой,

Джулия последовала за мамой на кухню, которая благоухала ароматами чеснока и базилика. Из окна она заметила Тонио на крыльце, жонглирующего футбольным мячом со своими кузенами.

— Ты готовишь мою любимую лазанью со шпинатом? — она вдохнула восхитительный запах, доносившийся из духовки.

— Угу.

Она так и не смогла освоить рецепт своей матери. Ее лазанья всегда получалась суховатой и не такой тающей и сочной, как у ее мамы.

— Мне уже доставать? — Джулия заглянула в духовку. — Я думаю, что она почти готова.

— Да, так и есть. Надень рукавицы. Руки обожжешь.

Джулия не могла не хихикнуть над привычкой матери иногда обращаться с ней как с пятилетним ребенком. — Спасибо, что напомнила. Я собиралась достать ее голыми руками, — мило ответила она, вынимая противень. Она поставила ее на металлическую столешницу. — Где нож?

— Ты испачкаешь платье, — сказала ее мама. — Оставь это мне.

Джулия закатила глаза с ухмылкой. Некоторые вещи никогда не меняются. Она ушла, чтобы присоединиться к остальной части своей семьи