Не та невеста для проклятого князя - Алекс Скай

будто решил, что мои тайны пока менее опасны, чем чужие. Мы вышли к верхнему проходу над складским двором. Ниже, за каменными перилами, находилось широкое помещение с деревянными дверями, телегами, бочками, ящиками и людьми, которые резко замерли при появлении князя. Несколько стражников уже перекрывали выходы. Сельма была там же — не знаю, как она успела раньше нас, но подозреваю, у этой женщины существовали собственные тайные проходы, и даже Вейрхольм боялся ей возражать. Ровен спустился первым. Дарен остался рядом со мной на верхнем уровне. — Вы обещали не идти ниже, — напомнил он. — Я помню. — Просто проверяю. — Боитесь, что я уже нашла лестницу? — Уверен. — Приятно, когда в меня верят. Он посмотрел на меня боковым взглядом. — Я не уверен, что именно это называется верой. Внизу Сельма отдала приказ, и двое слуг вынесли из дальнего склада высокий ящик с печатью дома Вейр. За ними привели мужчину лет тридцати пяти в тёмном жилете управляющего. Лицо у него было бледное, но не перепуганное. Скорее обиженное. Такие люди опасны: они заранее уверены, что если их поймали, виноваты не они, а те, кто недостаточно уважает их объяснения. — Это Гарт? — спросила я. — Да, — ответил Дарен. — Человек Мердена? — Его продвигал Мерден. Это не одно и то же. — Вы защищаете Мердена? — Я не обвиняю без доказательств. — Разумно. Раздражающе, но разумно. Внизу Ровен что-то спросил у Гарта. Тот ответил громко, почти возмущённо: — Я отвечаю за складские отметки, но не за южные описи! Если люди Эйрдана привезли меньше, чем обещали, спрашивайте с них! — Ты поставил отметку о принятии полного свадебного груза, — сказал Ровен. — По сводному листу. — Кто дал лист? Гарт замялся. — Он лежал с документами. — Сам лёг? — Я не помню. Ложь была такой грубой, что я даже без печати это почувствовала. Дарен тоже. Печать на его руке вспыхнула. Неярко. Только узкие тёмные линии проступили на коже, как трещины в ночном льду. Гарт не видел. Он стоял ниже, спиной к нам. Зато люди вокруг увидели. И как всегда — отвели глаза. Я сжала пальцы на перилах. Дарен заметил. — Что? — Ничего. — Лиана. Я посмотрела на него. — Они снова отворачиваются. — Пусть. — Вас это не злит? — Злит. — Тогда почему вы делаете вид, что нет? — Потому что если я буду отвечать на каждый страх, у меня не останется времени править севером. Внизу Ровен продолжал: — Кто дал тебе лист, Гарт? — Я сказал, не помню. Печать Дарена вспыхнула сильнее. На этот раз в воздухе что-то изменилось. Не просто похолодало. Пространство будто стало плотным и низким. Факелы внизу одновременно дрогнули. Один погас, второй загорелся синим по краю. Люди замерли. Гарт наконец поднял голову. Он увидел Дарена. И увидел печать. На его лице впервые появилась настоящая паника. — Князь, я ничего не знал. Печать ответила. Света как такового не было. Скорее тьма стала видимой. Узоры на руке Дарена будто раскрылись, пошли выше, под рукав, и от них по камню под нашими ногами побежали тонкие тени. Не длинные, как от огня. Живые. Они скользнули по перилам, спустились вниз, коснулись пола рядом с Гартом. Тот отшатнулся. — Я не знал! — повторил он. Тени дрогнули. И вдруг весь нижний двор услышал шёпот. Не голос Дарена. Не голос Гарта. Сама крепость произнесла что-то старое, хриплое, рвущееся из камня. Я не поняла слов, но смысл прошёл по коже: Ложь. Гарт вскрикнул и упал на колени. Я отпрянула от перил. Дарен остался неподвижен, но лицо его стало таким жёстким, что мне на секунду стало страшно не за Гарта. За него. Печать на его руке уже не просто светилась. Она двигалась. Линии тянулись к пальцам, к плечу, уходили к горлу тонкими тенями под воротом камзола. Воздух вокруг него дрожал, как над раскалённым камнем, только вместо жара шёл холод. Ровен снизу резко приказал людям отойти. Сельма подняла голову. — Князь! Дарен не ответил. Он смотрел на Гарта. А Гарт, глядя на тени у своих коленей, заговорил слишком быстро: — Мне велели только поставить отметку! Только отметку! Сказали, что южные дары придут позже, что так надо для договора, что князь всё равно не станет проверять сундуки перед Советом! — Кто велел? — спросил Дарен. Голос был его. Но не совсем. Тише. Глубже. Словно вместе с ним говорил камень. Я почувствовала, как кольцо на пальце нагревается. Гарт зажмурился. — Лорд Мерден сказал через человека Лиаров! Я не видел самого Мердена, клянусь, не видел! Был посредник. Южный приказчик. Он сказал, что всё согласовано, что это для сохранения союза, что если я откажусь, меня обвинят в срыве княжеского договора! Печать вспыхнула сильнее. Гарт вскрикнул: — Я не предавал Вейрхольм! Камень ответил гулом. Ложь. На этот раз слово будто ударило в грудь. Я схватилась за перила. В голове на мгновение потемнело от ощущения чужой силы, которая не была направлена на меня, но всё равно проходила через воздух, через кольцо, через старую клятву, где моё имя теперь каким-то образом оказалось вплетено. Дарен сделал шаг вперёд. И я поняла: если он продолжит, сила пойдёт дальше. Не потому, что он хочет. Не потому, что он жесток. Потому что проклятие реагирует на предательство и ложь вокруг него, как голодная древняя стража, которой слишком долго не давали отличить правду от удобных полуправд. — Дарен, — сказала я. Он не услышал. Или услышал не меня. Тени вокруг Гарта поднимались выше. Люди внизу отходили всё дальше. Ровен держал меч в руке, но кому он мог угрожать — древней клятве? Камню? Князю, который стоял неподвижно и всё равно становился центром этой тёмной вспышки? — Дарен, — повторила я громче. Он повернул голову. Глаза у него были серыми. Но глубоко внутри, там, где раньше я видела холодную защиту, теперь горел тяжёлый тёмный свет. Не злой. Не человеческий. Слишком старый. Я должна была испугаться и отступить. Я испугалась. Но не отступила. — Он уже сказал достаточно, — произнесла я. Дарен смотрел на меня так, будто пытался вспомнить, кто я. — Лиана, — выдохнула Сельма снизу. — Отойдите. Разумеется. Все советы Вейрхольма сводились к одному: отойди, молчи, не смотри, не трогай, не вмешивайся. А потом все удивлялись, почему проклятие всё сильнее. Я медленно подняла руку с кольцом. — Вы слышите ложь, — сказала я Дарену. — Но вам нужна правда, а не наказание. Печать на его руке дрогнула. Тени остановились. Гарт всхлипнул на полу. Я сделала шаг ближе. — Он пешка. Неприятная, трусливая, жадная — не знаю. Но пешка. Если вы сейчас дадите печати