Жена дракона. Ты не поверил мне дважды! - Кристина Юрьевна Юраш

Потом торговые кварталы, где запахи стали слаще, но не чище. И, наконец, широкие, вымощенные идеальным камнем проспекты Верхнего города. Здесь мостовые блестели после дождя, а фасады особняков были так безупречны, что один их этаж стоил больше, чем вся жалкая, короткая жизнь сотни таких, как Ливия Коллет.

Несколько раз колени подгибались, и дикое, животное желание рухнуть прямо на холодный тротуар становилось почти невыносимым. Несколько раз я ловила себя на мысли, что нужно остановиться, передохнуть.

Но каждый раз, стоило сомнению коснуться сознания, перед глазами всплывало его лицо. Ильмаар.

И я делала еще один шаг. И еще.

Он узнает меня. Обязательно.

Невозможно прожить рядом с человеком четыре месяца, делить с ним постель, дыхание и тайны, и не узнать его душу. Даже если теперь эта душа завернута в чужую, грубую оболочку.

Когда за очередным поворотом из вечернего тумана выплыли знакомые, увитые плющом кованые ворота, сердце дернулось так резко, что отдалось тупым спазмом под ребрами.

Поместье Гарзаров.

Дом… Мой дом…

Я замерла, втягивая воздух, пахнущий теперь не гарью, а мокрой листвой и цветущими липами. Слезы предательски защипали глаза, размывая очертания темных башен и высоких узких окон. Каменные драконы на крыше словно охраняли тот покой, который я сама же и нарушила.

Все было на месте. Словно никакой яд не лился по моим венам, словно ключ не щелкнул в замке, отрезая меня от мира. Словно я просто вернулась после недолгой, утомительной поездки.

На губы даже поползла глупая, почти детская улыбка. Облегчение, теплое и липкое, разлилось по груди.

Наконец-то. Я дома.

Возле ворот теснились экипажи.

Дорогая кожа, позолота, гербы старинных родов, поблескивающие в свете фонарей. Лакеи в безупречных ливреях суетились, помогая дамам ступить на брусчатку и не испачкать роскошные траурные наряды.

Кто-то входил, склонив головы, кто-то уже выходил, тихо переговариваясь.

Никто даже не скосил глаза на худую девушку в поношенном сером платье, стоящую в тени. Я проскользнула следом за очередной группой скорбящих. Так легко. Так пугающе просто. Словно сам дом, узнав мою походку, распахнул передо мной невидимую дверь.

Я поднялась по знакомым мраморным ступеням и замерла в вестибюле.

У подножия лестницы висел мой портрет.

Огромный, в тяжелой траурной раме из черного дерева. Он буквально утопал в цветах: охапки белых лилий, бледные, как саван, розы, экзотические орхидеи из южных провинций. Сотни свечей плавились в серебряных подсвечниках, отбрасывая дрожащие тени на мое нарисованное, безупречное лицо.

И люди. Множество людей.

Они подходили к портрету, кланялись, крестились. Кто-то смахивал слезу кружевным платком, кто-то тихо шептал:

— Такая добрая была…

— Бедный герцог… Как он это выдержит?

— Я до сих пор не могу поверить. Такая молодая… Такая утрата…

Я смотрела на свои золотые волосы, на эту счастливую, уверенную улыбку, на женщину, которую все здесь любили. И внезапно осознала леденящую, чудовищную вещь.

Все эти люди пришли проститься с Эрисалией Гарзар. С титулом. С красивой картинкой. Ни один из них, ни единый, не посмотрел бы дважды на Ливию Коллет.

Меня любили. Но не меня.

Фраза получилась глупой, но такой правдивой.

Горло болезненно сжалось, словно его обвили ледяные щупальца. Я отвела взгляд. Нет. Не сейчас. Мне нужно найти Ильмаара. Он все исправит. Он должен.

Глава 49

Я вошла в бальный зал, переделанный под траурный прием. Просторное помещение гудело приглушенными голосами. Черный шелк, траурные ленты, запах тяжелых, сладких духов, смешанный с тяжелым ароматом увядающих лепестков. Дышать здесь было трудно, воздух казался слишком густым, вязким. Слуги открывали дополнительные окна, чтобы впустить в душный зал хоть немного прохлады.

Я протискивалась между гостями медленно, стараясь не задеть шлейфы дорогих платьев. Сердце колотилось где-то в горле, отбивая глухой, панический ритм.

Где он?

Я встала на носочки сбитых в кровь босых ног, выглядывая из-за плеч высоких мужчин в черных сюртуках.

И увидела его.

На другом конце зала, у основания лестницы.

Он стоял в черном камзоле, высокий, неподвижный, словно высеченный из того же темного камня, что и фамильный склеп. Мой муж. Моя гибель. Моя единственная надежда.

Я перестала дышать.

Он был здесь. Так близко. Еще несколько шагов сквозь толпу. Еще чуть-чуть, и этот кошмар закончится.

Я рванулась вперед, лавируя между столиками с цветами и креслами. Я уже видела его лицо. Осунувшееся, с резкими тенями под глазами, бледное, как мрамор.

И вдруг совсем рядом кто-то резко отшатнулся, издав пронзительный визг.

— Боже мой!

Женщина в дорогом черном бархате схватилась за свой рукав, словно он загорелся.

— Она меня задела!

Я вздрогнула, отступая.

— Простите…

— Кто эта грязная нищенка? Кто пустил ее сюда? — послышался второй голос с другой стороны, звонкий и брезгливый.

Потом третий. Четвертый.

— Что она здесь делает?

— Кто пустил ее в дом?

— Посмотрите на ее платье! Оно же воняет дешевым мылом и потом! Фу! Уберите ее! Она испачкает мне платье! Кто-нибудь! Уберите ее отсюда! Пусть не портит нам вечер!

— От нее пахнет больницей и нищетой! Отвратно! — произнес Ламонт, прижимая к носу платок.

— Дядя! — послышался голос Миреллы. — Нельзя так! Мы все люди… Может, это просто посудомойка? Может, дать ей денег!

— Отойди от нее подальше, Мира! — приказал Ламонт, зажимая нос. — Они бывают вшивые… — произнес Ламонт, кашляя в платок.

Мирелла замерла в нерешительности, но ближе не подошла.

Голоса начали множиться, расходясь кругами по воде, превращаясь в гул. Люди оборачивались. Один за другим. Взгляды, полные брезгливости, любопытства и холодного отвращения, пригвоздили меня к месту.

И вдруг я поняла. Все смотрят на меня. Не на хозяйку дома. Не на герцогиню. На Ливию Коллет. На чужую, грязную, лишнюю, как крыса на обеденном столе.

— Это какая-то попрошайка?

— Боже, какой ужас! Стража! Стража!!! Куда смотрят лакеи!

— Она испачкает мне подол!

— Немедленно выведите ее! Вон отсюда!!!

Паника, липкая и горячая, подступила к горлу, перекрывая кислород.

Нет. Они не понимают. Мне нужен только Ильмаар.

Я подняла глаза туда, где он стоял. Он уже повернул голову на шум. Его темные глаза скользнули по залу.

Еще секунда. Еще одно мгновение. И он увидит меня. Увидит меня.

— Подождите! — я рванулась вперед, расталкивая ближайших гостей. — Мне нужно поговорить с герцогом!

— Уберите ее! — взвизгнула та же женщина, так, будто я прицепилась к ее подолу.

— Она сумасшедшая!

— Герцогу сейчас не до нищих! Назад! Куда бежишь! Кто вообще разрешил тебе заходить в зал?!

— Я не нищая! — выкрикнула я, и мой хриплый, чужой голос прозвучал в тишине зала.

Но это только подлило масла в огонь.