Жена дракона. Ты не поверил мне дважды! - Кристина Юрьевна Юраш

Глава 50

— Слышали? Она кричит!

— Конечно сумасшедшая. Выведите ее немедленно! А вдруг она…

Лакеи материализовались словно из тени. Жесткие, сильные руки в белых перчатках вцепились в мои плечи. Один схватил за локоть, другой грубо перехватил запястье.

— Отпустите! — я вырывалась, но это слабое, истощенное тело не могло противостоять их силе. — Мне нужно к Ильмаару!

— Видите? Она называет герцога по имени! — прошипел кто-то из толпы. — Совсем безумная.

— Ильмаар! — закричала я изо всех сил, разрывая связки. — Ильмаар, это я!

Зал замер. На одно короткое, звенящее мгновение.

Герцог поднял голову. Наши взгляды почти встретились. Почти. Я увидела, как его бровь дрогнула.

Но в этот момент лакеи рванули меня к выходу.

— Уведите ее! Немедленно! — голос мужа был хриплым, словно в нем умерло все.

— Это скандал! О, откройте побольше окон! Я не могу дышать этим! — визжала какая-то пожилая дама, вертя головой, словно ища поддержки.

— Я — Эрисалия! — вырвалось у меня, громко и отчаянно. Словно это был мой единственный шанс. Словно другого шанса у меня не будет!

Зря. Очень зря.

После этих слов толпа окончательно убедилась, что перед ними не просто нищенка, а опасная сумасшедшая. Кто-то нервно, испуганно хихикнул. «Безумная!» — пронесся шепот.

Меня буквально выволокли из дома. По мраморным ступеням, через холодный двор, к воротам. Грубый гравий впивался в колени, когда меня швырнули на землю.

За спиной захлопнулись тяжелые кованые створки ворот.

Глухо. Тяжело. Окончательно.

Словно захлопнулась крышка моего гроба.

Я смотрела на темное железо ворот и не могла заставить себя подняться. Ладони горели, ободранные о камни, но эта физическая боль была ничтожной каплей в океане того, что разрывало меня изнутри.

Дом был совсем рядом. Муж был совсем рядом, за этой стеной.

Но между нами теперь лежала не просто дверь. Между нами лежала пропасть, вырытая моим собственным криком. И впервые я по-настоящему, до дрожи в костях, поняла, насколько она огромна.

Я больше не была герцогиней. Я была Ливией Коллет. Девушкой, которую выбросили на улицу, как мусор.

Солнце давно село. Один за другим начали разъезжаться экипажи, увозя гостей обратно в их теплые, безопасные миры. Слуги методично закрывали ставни. В доме гасли окна, одно за другим, словно дом сам отворачивался от меня.

Я сидела у дороги, обхватив колени руками, и смотрела, как моя жизнь превращается в пепел. Опустошенная. Разбитая.

И только когда последние фонари скрылись за поворотом, а тишина стала абсолютной, тяжелые ворота со скрипом приоткрылись.

Из темного проема вышел Харджес.

Старый дворецкий устало поправил воротник, собираясь, вероятно, проверить, не осталась ли у ворот какая-нибудь падаль. Он сделал несколько шагов по гравийной дорожке.

И вдруг замер.

Глава 51

Старый дворецкий Гарзаров вышел за пределы поместья так, как выходил всегда: ровно, сдержанно, с безупречной осанкой, будто даже посреди глухой ночи, под проливным дождем, вокруг него продолжал существовать невидимый, нерушимый порядок.

Только теперь его плечи казались опущенными, а лицо приобрело землистый цвет. Не от возраста. От горя, которое выжгло его изнутри, оставив лишь пустую, звенящую оболочку.

Он сделал несколько шагов по залитой лужами гравийной дорожке.

Остановился.

Заметил меня.

Я сидела у обочины, обхватив колени руками, утонув в чужом, пахнущем сыростью и дешевым щелоком сером платье. Мои ладони были ободраны до мяса, а по подолу расплывались темные, грязные пятна.

Харджес нахмурился. Морщины на его лбу углубились, превратив лицо в маску сурового неодобрения.

— Вы всё ещё здесь?

Я вскочила так резко, что перед глазами вспыхнули черные мушки. Мир качнулся, земля ушла из-под ног, но я удержалась, вцепившись ногтями в собственные предплечья.

— Харджес!

Он едва заметно вздрогнул. Почти неуловимо. Но я заметила.

Наверное, оттого, что я назвала его просто по имени.

Не «господин дворецкий». Не «сэр».

А так, как называла его я. Всегда. Когда мы были одни в библиотеке, когда он приносил мне утренний чай с бергамотом, когда я жаловалась ему на холод в этом огромном, проклятом доме.

— Вам нельзя здесь оставаться, — произнес он тихо, и в его голосе не было привычной стали. Только глухая, бесконечная усталость. — Уходите. Ночь холодная. В Нижний Город лучше вернуться до полного закрытия мостов.

Мосты! Да, я слышала, что мосты перекрываются, чтобы бедняки из Нижнего города не появлялись на респектабельных улицах ночью, дабы своим видом не смущать аристократов. Ведь вечер и ночь — это время балов и приемов.

— Нет, вы должны меня выслушать! — Я сделала шаг вперед, и гравий захрустел под моими ноющими и горящими подошвами.

— Я уже понял, что вам нужно к герцогу, — перебил он, не повышая тона, но с той непреклонностью, которую не могли пробить даже королевские указы.

— Не к герцогу. К Ильмаару.

Лицо Харджеса словно окаменело. Черты застыли, превратившись в мраморную маску.

— Не называйте его так, — прошептал он, и в этом шепоте прозвенела сталь.

— Но я всегда называла его так!

— Девушка… — В его голосе прорезалось предупреждение, холодное и отстраненное.

— Это я! — выпалила я, и слова вырвались наружу, как вырывается пар из треснувшего котла. Я сделала еще один шаг, игнорируя жгучую боль в ступнях. — Харджес, это я! Эрисалия!

Он не отшатнулся.

Не крикнул, приказывая лакеям вернуться.

Не позвал стражу, чтобы они убрали сумасшедшую нищенку из-под ворот его господина.

Он просто смотрел. Его глаза, обычно такие внимательные и проницательные, сейчас были затянуты пеленой недоверия и глубокой, разъедающей печали.

И это молчание дало мне надежду.

Страшную. Жадную. Живую.

— Послушайте меня, пожалуйста, — заговорила я быстро, тараторя, боясь, что он моргнет и исчезнет, как мираж. — Я знаю, как это звучит. Я знаю, что вы видите перед собой не меня. Вы видите грязную девчонку в лохмотьях. Но это я. Я умерла. В той комнате. После того, как Ильмаар запер дверь на ключ. Я помню, как ползла к ней. Помню, как скребла ногтями по дереву, пока они не лопнули. Помню, как звала вас. Вы стояли за дверью. Вы слышали меня. Я знаю, что слышали!

Харджес побледнел.

Совсем немного. Тень пробежала по его щекам, и он чуть заметно сглотнул.

Но я заметила.

— Я не мог нарушить приказ, — произнес он глухо, и его голос дрогнул, словно треснувшая струна.

— Я знаю, — выдохнула я.

Слова вырвались сами. Не обвинением. Не прощением. Просто констатацией той леденящей правды, которая все еще жгла меня изнутри, как проглоченный уголь.

— Я умерла там, Харджес. А потом… потом я была в доме. Я видела всё. Видела, как доктор пришел слишком поздно, с