Жена дракона. Ты не поверил мне дважды! - Кристина Юрьевна Юраш

Я шел, не глядя по сторонам. Мимо портретов предков, чьи масляные глаза следили за мной с осуждением. Мимо лестницы. Мимо закрытой гостиной. Мимо дверей, за которыми еще несколько часов назад шептались чужие люди, обсуждая мою трагедию как последнюю сплетню сезона.

И остановился только тогда, когда ладонь сама легла на знакомую, холодную ручку.

Гардеробная Эрисалии.

Я замер. Смотрел на свою руку. На пальцы, побелевшие от напряжения, сжавшие металл. Зачем я здесь? Что мне нужно? Я не знал. Но тело двигалось само, повинуясь какой-то извращенной потребности причинить себе боль.

Я открыл дверь.

Внутри пахло ею. И этот запах заставил меня улыбнуться и закрыть глаза.

Пудра. Легкие духи с горькой травяной нотой, которые она любила. Шелк. Тепло кожи, которое уже должно было исчезнуть, раствориться в вечности, но почему-то ещё цеплялось за ткани, за ленты, за воздух.

Я остался стоять на пороге, вдыхая этот призрак.

Комната была в полном порядке. Разумеется. Харджес проследил бы за этим. Все платья висели на своих местах, словно солдаты в строю. Светлые дневные. Темные вечерние. То самое серебристое, которое она называла скучным, а я считал неприлично красивым — оно ловило свет так, что казалось живым. Шляпки в коробках. Ленты, свернутые аккуратными спиралями. Флаконы духов на туалетном столике. Перчатки.

Слишком много перчаток. Эрисалия любила перчатки. Я всегда считал это глупостью. Сколько их может быть нужно одной женщине? Десятки пар. Кружевные, шелковые, кожаные. Теперь казалось, что их слишком мало. Что их не хватит, чтобы заполнить эту зияющую пустоту.

Я сделал шаг внутрь. Потом второй. Пол не скрипнул. Даже дом не хотел нарушать эту тишину, боясь потревожить мертвую.

Я провел рукой по спинке маленького кресла, где она часто сидела, читая. Да, она вполне могла спрятаться с книгой в гардеробной. На подлокотнике лежала тонкая лента. Золотистая. Под цвет ее волос. Я убрал руку так резко, словно обжегся. Кожа горела.

Пора уходить. Нельзя стоять здесь. Нельзя дышать этим воздухом. Нельзя позволять мертвым комнатам говорить с тобой языком воспоминаний.

Я развернулся, чтобы уйти, бежать, забыться. И заметил что-то белое на полу у зеркала. Кружево.

Я нахмурился. Наклонился. Поднял.

Перчатка. Одна. Тонкая. Белая. Слишком хрупкая для моих пальцев, привыкших к мечу и власти.

Сердце почему-то дернулось, сделав болезненный кувырок в груди.

Эту перчатку я помнил.

Глава 56. Дракон

Смешно. Я мог забыть десятки важных разговоров. Политически значимые имена. Лица придворных, которые льстили мне, чтобы получить контракт. Даже даты приемов, которые Эрисалия потом с возмущением вписывала в мое расписание, тыкая пальцем в страницу. Но эту перчатку помнил.

Она была на ней в день нашей первой встречи. Тогда, на смотринах. Эрисалия стояла у окна и делала вид, что ее смотрины не слишком беспокоят. Мне тогда даже показалось, что она выглядит оскорбленной и нервной.

Почти все девушки дрожали. Кто-то краснел, опуская ресницы. Кто-то заученно улыбался, демонстрируя приятный нрав. Кто-то смотрел на меня с таким восторгом, будто уже примерял герцогскую корону и представлял себя королевой бала. И все они из кожи вон лезли, чтобы мне понравиться.

А Эрисалия Пейсар разглядывала сад. Спокойно. Незаинтересованно.

Я подошел к ней сам. Нарушил этикет.

— Вам скучно?

Она обернулась. Не испуганно. Не подобострастно. А с явным раздражением человека, которого оторвали от более интересного занятия.

— Немного.

Я тогда впервые за долгое время не нашелся, что ответить. Моя власть, мое имя, мои деньги — всё это обычно работало безотказно. А здесь наткнулось на стену спокойного равнодушия.

— Вы знаете, с кем говорите?

— С герцогом Гарзаром, — сказала она, и в ее голосе не было ни страха, ни восхищения. Только факт. — И с мужчиной, который явно привык, что его присутствие само по себе считается развлечением.

Наглость была настолько чистой, настолько искренней, что я почти рассмеялся. Почти.

Потом она поправила перчатку. И кружево на запястье дрогнуло, поймало свет свечи.

Я тогда подумал, что никогда не видел такого бесполезного предмета одежды. Слишком тонкая. Слишком белая. Слишком нежная. Такая не переживет даже одного выхода.

Эрисалия заметила мой взгляд, скользнувший по ее руке.

— Вам не нравятся мои перчатки?

— Они бесполезны, — ответил я честно.

— Мужчины вообще склонны считать бесполезным всё, что не убивает врагов и не подписывает договоры, — парировала она, и в уголках ее губ играла едва заметная усмешка. — Перчатки для женщины — это как… как жена для мужчины. Хрупкая, маленькая, ужасно дорогая, красивая и в чем-то даже бесполезная.

— Ну, скажем, есть вещи, которые не умеет делать перчатка, но сможет сделать жена, — заметил я, глядя на ее золотые локоны.

— Хам, грубиян, лицемер… — произнесла она совершенно спокойным тоном. — Это я так, на всякий случай сказала. Теперь можете продолжать свою мысль… Мне очень интересно!

И вот тогда я рассмеялся. По-настоящему. Не вежливо. Не придворно. А так резко и неожиданно, что ближайшая дуэнья чуть не выронила веер от шока. В тот момент я понял: эта дерзкая красавица будет моей. Не потому что я так решил. А потому что никто другой не заслуживал этой искры.

Я сжал перчатку в руке. Тонкое кружево тихо прошуршало, сопротивляясь моей силе. Память ударила так больно, что я не сразу понял, почему не могу вдохнуть.

Не будет больше этих разговоров.

Не будет ее насмешливого взгляда, который видел меня насквозь.

Не будет ее смеха у окна, когда шел дождь.

Не будет возмущения, когда я снова забуду прийти к ужину, увлекшись делами.

Не будет книг, оставленных на подоконниках, с загнутыми уголками страниц.

Не будет запаха ее духов в коридоре, предупреждающего о ее приближении.

Не будет легких шагов по лестнице.

Не будет поездок в карете с ее милыми историями о совершенно незнакомых людях, придуманных ею на ходу, чтобы как-то скрасить долгую дорогу.

Ничего не будет.

Никогда.

Это слово оказалось страшнее всех остальных. Никогда. Оно было абсолютным. Конечным. Как удар молнии, рассекающий жизнь на «до» и «после».

Глава 57. Дракон

Я посмотрел на перчатку в своей руке. Маленький, смешной, бесполезный кусок кружева. И понял, что не могу разжать пальцы. Если я отпущу ее, отпущу последнее, что осталось от той умной и дерзкой девушки у окна.

Я похоронил ее. Видел гроб. Слышал молитвы о ее душе, вверяющие ее богам загробного мира. Я положил ключ в ее холодные руки. Закрыл склеп.

Но только сейчас, в пустой гардеробной, с этой проклятой перчаткой в руке, я понял