Жена дракона. Ты не поверил мне дважды! - Кристина Юрьевна Юраш

Эрисалии больше нет.

Она исчезла. Растворилась.

И все вещи, которые ждали ее возвещения, никогда его не дождутся. Они стали символами несбывшегося будущего.

В дверь осторожно постучали. Тихо. Неуверенно.

Я резко поднял голову. Глаза, наверное, горели огнем, потому что за дверью повисла напряженная пауза.

— Что? — мой голос прозвучал хрипло, как скрежет камня.

Дверь приоткрылась. На пороге стоял Харджес. Странно бледный. Почти серый, словно вся жизнь вытекла из него вместе с хозяйкой. Он смотрел не на меня, а куда-то в сторону, избегая моего взгляда.

— Милорд. Вы здесь? Горничные сказали, что вы пошли в гардеробную мадам…

— Что случилось? — Я не выпустил перчатку из руки. Сжал ее еще крепче, чувствуя, что еще немного и хрупкое кружево порвется.

Дворецкий посмотрел на перчатку в моей руке. Его кадык дернулся. Потом он опустил глаза, изучая узор ковра.

— Простите за беспокойство.

— Говори, — отрезал я. Терпения не осталось. Ни капли.

Харджес помедлил. Слишком долго. Для Харджеса, который ценил точность и скорость выше жизни, это было непростительно долго. Он колебался. Боролся с собой.

— Та девушка… всё ещё у ворот.

Я нахмурился, не понимая, о ком речь. Мой мозг, отравленный горем и воспоминаниями, работал с трудом.

— Какая девушка? — хрипло спросил я, понимая, что мне нет дела ни до какой девушки.

— Та… нищенка, которую вывели после приема. Сегодня днем.

Память вернула обрывки. Крики. Толпа. Серое платье. Грязь. Безумие.

— И?

Харджес поднял на меня глаза. В них отражалось смятение.

— Она все еще сидит под воротами и утверждает, что является вашей женой.

Я не сразу понял слова. Они словно прозвучали на чужом, древнем языке, который я забыл столетия назад.

Звуки сложились в смысл медленно. Грязно. Омерзительно.

Чужая девка. Безумная. На похоронах Эрисалии. В моем доме. С именем моей жены на губах. Это было кощунством. Оскорблением памяти. Плевком в лицо всему, что я потерял.

Перчатка выскользнула из моих разжавшихся пальцев и упала на пол, как белая птица, сломавшая крыло.

Я медленно поднял голову. Внутри зашевелилось что-то холодное и опасное. Дракон, которого разбудили не горем, а наглостью.

— Что она сказала?

Глава 58. Дракон

Мой голос прозвучал чужим. Низким, хриплым, словно камни терлись друг о друга.

Я даже не смотрел на Харджеса. Мой взгляд был прикован к белой кружевной перчатке, валяющейся на полу, как брошенная птица со сломанным крылом.

Дворецкий сглотнул. Звук был громким в звенящей тишине гардеробной.

— Она… Она утверждает, милорд, что является госпожой Эрисалией, — начал Харджес, и каждое слово давалось ему с трудом, будто он вытаскивал их из горла. — Она сказала, что умерла в своей комнате. Что видела, как вы плакали над ее телом. Что видела похороны. Что видела, как вы вложили ключ в ее холодные руки в склепе. А затем… Затем она очнулась в больнице Нижнего города. В теле прачки. Той самой девушки, что устроила пожар. Она называет это… переселением души.

Я медленно поднял голову. Воздух в комнате вдруг стал тяжелым, густым, пропитанным запахом ее любимых духов с горькой травяной нотой.

Этот запах ударил мне в грудь, вызывая тошнотворный спазм.

— Безумная, — произнес я. Слово вылетело тихо, но с такой ледяной, отточенной жестокостью, что Харджес невольно попятился. — Обычная, грязная, сумасшедшая нищенка, которая начиталась дешевых романов или пытается выманить деньги, используя трагедию моего дома. Это оскорбление памяти моей жены.

Я сделал шаг к нему, и тень от моего тела на стене дрогнула, на мгновение вытянувшись в неестественные, хищные очертания.

Драконья кровь внутри меня вскипела, требуя наказать дерзкую самозванку за то, что она осмелилась произнести имя моей жены своими оскверненными губами.

— Выгнать ее, — прорычал я, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони. — Если она еще раз появится у ворот, прикажи страже переломать ей кости. Чтобы она больше не спекулировала именем! Пусть знает меру!

Харджес не двинулся с места.

Он не поклонился. Не произнес «как прикажете». Он просто стоял, сцепив руки за спиной, и смотрел на меня. И в его глазах, обычно таких непроницаемых и покорных, я увидел нечто пугающее. Сомнение.

Прошла секунда. Другая. Десятая. Он так и не бросился выполнять приказ.

Тишина растягивалась, становясь вязкой, удушливой. Дождь за окном барабанил по стеклу, словно тысячи крошечных пальцев, умоляющих впустить их внутрь.

— Милорд… — наконец выдохнул дворецкий. Его голос дрогнул. — Она знает некоторые вещи.

Я замер. Внутренний жар на мгновение схлынул, уступив место холодному, настороженному вниманию.

— Какие?

Харджес отвел взгляд.

Его кадык судорожно дернулся.

По его бледным, старческим щекам пополз предательский, болезненный румянец. Я знал его еще совсем молодым.

Я видел, как он хладнокровно распоряжался сотнями слуг, как он гасил скандалы, способные разрушить репутацию рода, как он сохранял ледяное спокойствие, когда умер отец, а мать осталась одна, потерянная, напуганная под атакой назойливых женихов, решивших тут же окрутить бедную вдову.

Но я никогда не видел, чтобы Харджес стыдился.

Глава 59. Дракон

Однако сейчас дворецкий горел от стыда.

— Милорд, я… Я не хотел бы… — он запнулся, сжимая и разжимая пальцы. — Это незначительная деталь. Глупость. Но она назвала ее с такой… такой пугающей точностью.

— Харджес, — мой голос стал тише, но в нем зазвенела сталь, от которой у любого другого подкосились бы ноги. — Говори уже.

Дворецкий закрыл глаза, словно принимая удар хлыста.

— Она знает про табак, милорд.

Я нахмурился, не понимая.

— Какой табак?

— В третьем ящике письменного стола, — прошептал Харджес, и его голос стал тонким, почти детским. — В той самой шкатулке из красного дерева, которую я купил пять лет назад, чтобы запах не выветривался. Та, у которой крышка плохо прилегает, и если открыть ящик быстро, запах табака смешивается с запахом старой бумаги. Я берегу его на… на… черный день… А еще она сказала про вазу из Астэрии, потому что она похожа на украденную у богатой вдовы с плохим вкусом.

В комнате повисла абсолютная, оглушающая тишина.

Даже дождь, казалось, перестал стучать по стеклу.

Мой мозг, привыкший к четкой, безупречной логике, к фактам, к неопровержимым доказательствам, попытался обработать эту информацию. И дал сбой.

Как?

Как обычная прачка из трущоб, сумасшедшая девчонка, которая бродит под дождем, могла знать это?

Шпионаж? Исключено. Харджес был осторожнее, чем дракон, охраняющий свое золото. Никто в доме не знал об этой шкатулке. Я сам запрещал ему курить после смерти матери, и он прятал эту слабость с параноидальной тщательностью.

Совпадение? Невозможно. Деталь с плохо прилегающей крышкой и