Жена дракона. Ты не поверил мне дважды! - Кристина Юрьевна Юраш

— Зачем? — Еще один шаг. Теперь нас разделяло всего несколько футов. Я чувствовала исходящий от него жар. Запах ветивера, смешанный с запахом озона и старой боли. — Что ты сделаешь? Запрешь меня снова? Вызовешь стражу? Переломаешь кости, как обещал Харджесу?

Его глаза опасно сузились. Зрачки расширились, поглощая радужку. Но теперь я не боялась. Страшнее уже было. Страшнее было то равнодушие, с которым он смотрел на меня минуту назад. Теперь хотя бы была эмоция. Даже если это была ярость.

— Ты запер меня, — перечисляла я, вытаскивая каждое слово, как занозу. — Уехал. Оставил одну умирать в темноте, пока сам прекрасно проводил время с другой.

Он замер.

Я увидела это. Увидела, как дрогнула его нижняя губа. Увидела, как в глазах мелькнула тень — не гнева, а чего-то другого. Боли? Удивления?

И впервые за весь разговор поняла, что попала в цель.

— А потом вернулся домой, — Продолжила я, не отводя взгляда. — И сказал Ламонту, что, возможно, нужно было жениться на Мирелле. Что развод был бы мудрым решением, чтобы не быть рогоносцем.

Глава 67

Тишина.

Настоящая. Абсолютная.

Даже часы, казалось, перестали существовать. Даже дождь за окном исчез, растворившись в вакууме между нами.

Остались только мы. И эти слова, повисшие в воздухе, как гильотина.

Я видела, как изменилось его лицо. Как исчезла ледяная уверенность. Как маска треснула, обнажая живое, кровоточащее мясо. В глазах впервые мелькнуло что-то похожее на растерянность. На шок.

Потому что про тот разговор действительно не знал никто.

Кроме него.

Ламонта.

И человека, который тогда уже был мертв. Призрака, который летал по коридорам и слышал каждое слово, сказанное в карете.

Никакая горничная не могла этого знать. Никакой шпион. Никакая сумасшедшая прачка из Нижнего Города.

Я смотрела прямо ему в глаза. И впервые за всю встречу мой голос дрогнул. Не от страха. От боли, которая была слишком большой для этого маленького, слабого тела.

— Знаешь, что самое страшное? — спросила я тихо.

Он молчал. Его грудь тяжело вздымалась. Он смотрел на меня так, будто видел впервые. По-настоящему впервые. Не как на объект, а как на загадку, которую невозможно решить уравнениями.

— Я умерла, все еще любя тебя.

Что-то дернулось в его лице. Едва заметно. Почти незаметно. Судорога в уголке рта. Тень в глубине зрачков. Но я увидела. Потому что всегда смотрела только на него. Долго. Слишком долго.

Ильмаар медленно поднялся из кресла, в котором сидел до этого, хотя я даже не заметила, когда он сел. Он двигался так медленно, словно боялся сделать резкое движение. Словно перед ним стояло что-то опасное. Или невозможное. Словно я была призраком, который может рассеяться от любого сквозняка.

Он сделал шаг ко мне. Потом еще один.

Расстояние сократилось. Я чувствовала жар его тела. Чувствовала, как воздух вокруг него вибрирует от сдерживаемой энергии.

Он смотрел на меня. Сканировал мое лицо. «Ищет ложь. Ищет подвох. Ищет признаки безумия!» — пронеслось в голове.

Но пока что находил только правду. Ту самую, от которой он бежал три дня.

— Знаешь, в чем ты просчиталась, нищенка? — спросил он насмешливо.

Глава 68

— Сцена с каретой, — произнес Ильмаар, медленно обходя массивный дубовый стол. Его голос был тихим, но в этой звенящей тишине он звучал как скрежет металла по стеклу.

Я замерла.

Он смотрел на меня, и в его темных глазах плескалось нечто, от чего стало тошно: не гнев, не ярость, а почти осязаемая жалость. Почти. Потому что в ней не было ни грамма тепла. Только снисхождение хищника к раненой, глупой добыче, которая сама загнала себя в капкан.

— Но именно там ты и ошиблась, — заметил он, а его лицо стало маской прежней надменности. Трещина, которую я видела до этого, стала снова зарастать коркой льда.

Я почувствовала, как внутри что-то похолодело, превратившись в ледяную глыбу, сдавившую желудок.

— Ошиблась? — прошептала я, сжимая кулаки.

— Да, — произнес он. И я почувствовала, что трещина заросла окончательно.

Ильмаар подошел ближе. Слишком близко. Воздух между нами сгустился, пропитавшись запахом озона и того самого ветивера, который когда-то казался мне ароматом дома, а теперь пах погребальной процессией.

— Хотя бы в том, что разговор был не о моем разводе. Это первая твоя ошибка. Вторая ошибка. Когда я вернулся домой, Эрисалия была мертва уже несколько часов.

Каждое слово падало в тишину, как тяжелый камень в глубокий колодец. Спокойно. Холодно. Безжалостно.

— Доктор подтвердил это, — произнес он голосом охотника, который загоняет жертву в ловушку фактов.

Я молчала, сжимая побелевшие костяшки пальцев под грубой, колючей тканью серого платья.

— Ее тело было холодным. Сердце не билось. Смерть наступила задолго до моего возвращения.

Он прищурился, и в полумраке кабинета его зрачки на мгновение сузились, став вертикальными щелями, выдавая зверя, живущего в его крови.

— Поэтому видеть, с кем я приехал, моя жена не могла, — негромко, но с явным превосходством произнес Ильмаар.

Тишина стала вязкой, давящей на барабанные перепонки, вытесняя кислород из легких.

— Ты прокололась, вымогательница. Ты ведь вымогательница? Не так ли? Пришла сюда, чтобы сыпать фактами? Тебе ведь нужны деньги. Иначе что? Пустишь сплетню? Или что? Говори уже!

Я смотрела на него. На это знакомое до боли лицо, на человека, чью любовь я носила в себе даже тогда, когда яд выжигал мои внутренности. И вдруг с леденящей ясностью поняла: он действительно считает себя правым. До сих пор. После всего.

— Я была там, — выдохнула я.

— Конечно, — насмешливо произнес Ильмаар, глядя на меня с презрением.

— Я видела всё! — твердым, не дрогнувшим голосом выкрикнула я.

— Конечно.

Его лицо тут же приобрело брезгливое снисхождение.

— Потому что я была призраком, — прошептала я.

Несколько секунд Ильмаар просто смотрел на меня. А потом его плечи дрогнули, и из груди вырвался смех. Коротко. Глухо. Без капли веселья, похожий на треск сухой, гнилой ветки.

— Призраком? Это что-то новенькое!

— Да! — я сжала кулаки, словно боль поможет мне отстоять правду.

— Как удобно, — фыркнул он.

Глава 69

Он покачал головой, и в этом жесте было столько усталой насмешки, что мне захотелось завыть.

— Магия существует сотни лет. Мы изучаем ее столетиями. Измеряем. Проверяем. Доказываем.

— И? — Я чувствовала раздражение.

— И за всё это время не найдено ни одного доказательства существования призраков. Он развел руками, и широкие рукава черного камзола тяжело колыхнулись. — Иначе мир был бы ими переполнен.

— Но… —