Стамбул — Москва. Я тебя не отпускал - Иман Кальби

— Сейчас принесу легкие закуски и травяные чаи. Согласно рекомендациям, стоит минут тридцать полежать в сосуде- расслабить мышцы- а потом придут массажисты.

Я ничего не говорю. Для меня весь этот мир неги и блаженства- новый. Я ходила на массаж раз или два в жизни. Медицинский. На тот, что для души, времени никогда не было. Да и лишних денег. Всегда были другие статьи расходов, на что их целесообразнее было потратить в нашей семье…

Не успевает услужливая девушка договорить, как в холл входят официанты с подносами.

Когда, наконец, стол сервирован, а мы остаемся одни, я вздрагиваю.

— Предлагаю сразу раздеться, — говорит Серкан, проходя в спальню.

— Ты хотел сказать, переодеться… — поправляю его я, намекая, что буду в купальнике… И это… ну… как бы тоже одежда…

Он хмыкает, но ничего не говорит.

Спустя пару минут, слегка ополоснувшись под душем, напялив халат до шеи, выхожу к нему.

Серкан уже на улице, лежит в чану, блаженно откинув голову.

Галантно перенес поднос туда, уже разлив ароматный чай с бусинками ягодок по прозрачным чашкам с двойным дном. Эстетика для соцсетей, не иначе…

— Иди сюда, Оля, — говорит он, а когда видит, что мои пальцы зависают на поясе в нерешительности, усмехается и отводит глаза.

Скидываю, наконец, халат и быстро погружаюсь в воду.

Он смотрит пронзительно. Словно бы даже через толщу воды, на поверхности которой плавает хвоя и еще уйма всего, источающего божественные ароматы, видит меня.

Подплывает.

Осторожно поднимает руку и касается стыка плеча и шеи. Никогда не знала, что это место такое чувствительное.

Ведет вниз…

— Не надо бояться… — шепчет хрипло.

— Я тебя н боюсь, — ответ получается каким-то хрупко-хрустальным.

Невольно вздрагиваю.

Все дело в этом контрасте температур холодный воздух, теплая вода…

— Не надо бояться себя, татлым…

В следующую секунду всхлипываю, когда он поддевает лямки верха купальника и стягивает его.

— Дай коже подышать и расслабиться… Здесь нет ничего из того, что я не видел или чего тебе следовало бы стесняться…

Он ловко вертит меня в воде и прижимает к себе спиной, откидывает голову.

Пару раз так точно и четко проводит по шее синхронным ритмичным надавливанием, что просто дух захватывает.

Не могу не сдаться неге. Прикрываю глаза. Вслушиваюсь в тишину, дышу, наслаждаясь слиянием запаха трав и чистейшего воздуха.

— Я учился в России, — вдруг говорит Серкан, продолжая гладить мою кожу, — еще тогда влюбился в вашу страну, но… Не могу представить своей жизни тут постоянно. Мой город- Стамбул. От него я питаюсь.

Почему-то от его слов внутри что-то сжимается в пружину и начинает сосать под ложечкой.

— Каждого тянет туда, где он родился и вырос… Мало людей способны кочевать, теряя связь с корнями. Можно попытаться найти свое счастье далеко-далеко, а сердце все равно то и дело будет щемить при воспоминаниях о пении соловьев на рассвете…

Он усмехается и машет головой.

— Я родился не в Стамбуле… Вернее… В Стамбул мы с матерью и сестрой переехали, когда мне было пять. Из деревни под Трабзоном. Там… очень консервативные нравы. Люди совсем другие, знаешь… Мрачные, молчаливые… Это не та Турция, которую ты видела…

— А… отец?

Серкан усмехается.

— Отец… — протяжно растягивает это слово и говорит его с таким акцентом, что я невольно понимаю- он начинает нервничать. На душе что-то вибрирует… — знаешь, а ведь ваши соловьи вовсе и не ваши… Зимой они улетают в теплые края- и другие люди, на другом конце планеты встают под их утреннее пение и тоже думают, что они… свои…

Я удивленно поворачиваюсь на Серкана. Никогда, никогда о таком я не задумывалась…

В этот самый момент мы слышим тактичный стук в дверь.

— Специалисты подошли, — сообщает нам менеджер.

Серкан не отворачивается, когда я поспешно вылезаю из чана, пытаясь как можно быстрее укутаться в полотенце. На него не оглядываюсь.

Иду за улыбающейся мне азиатской внешности массажисткой. В нашем доме оказывается отдельная комната для массажа, больше похожая на какую-то волшебную пещеру Алладина. Аромат благовоний тут же кружит голову. Нежная музыка погружает в полутранс. Блаженно выдыхаю, когда тело касается белоснежной глади простыней…

Я в раю. Реально…

Умелые пальцы начинают сначала гладить кожу, а потому очень правильно, в нужных точках разминать.

Я чувствую, как наливаются напряжением, а потом тут же расслабляются мышцы под давлением умелых пальцев.

Зажимы потягивают приятной болью, которая тут же приносит облегчение. Тело успокаивается, расслабляется, как и разум. Уносит меня куда-то не туда…

В какой-то момент нажатия кажутся более глубокими, выверенными. Ласкающие и жесткие одновременно.

С губ невольно слетает стон удовольствия.

Простыня уверенно скатывается вниз, оголяя поясницу и начало бедер.

В этот самый момент я чувствую, как спину, по которой вдоль позвоночника как-то особенно правильно прокатывается рука, опаляет до боли знакомое дыхание.

Резко дергаюсь.

— Тише… — шепчет Серкан, обволакивая меня своим голосом, как маслом, которое сейчас блестит на моем теле под приглушенным светом свечей.

— Не нужно себя бояться, Татлым…

31. Капитуляция

Или он делал это сто тысяч раз, или я слабая на передок дура, или он просто демон-искуситель, но сейчас происходит что-то быстрое, томное и странное.

Серкан ловко подкладывает мягкую пухлую подушку мне под живот, заставляя выпятить к себе на встречу попу.

Не обращает внимание на мое несуразное сопротивление.

Наваливается сверху всей тяжестью своего тела и заполняя легкие запахом, действующим на меня как валерианка на кошку.

Рука ловко находит подо мной самую чувствительную точку между ног.

Не говорит Только хрипло дышит. Трет меня, изучает, ласкает, властно сжимает за талию.

Эта же рука спускается от поясницы вниз и с оттяжкой шлепает по заднице.

Вскрикиваю, а в этот момент просто падаю куда-то в бездну, потому что на фоне шока от болезненного шлепка по до предела чувствительной после массажа коже, теряю бдительность и даю ему возможность разом, без промедления, нежности и подготовки заполнить меня до упора.

Большой. Такой большой, что ощущение, что меня изнутри напялили на что-то огромное. Хватаю ртом воздух. Пытаюсь привыкнуть. Пытаюсь совладать с собой.

Бессмысленно вдавливаю бедра в кровать, отодвигая себя от него, словно бы это чему-то поможет.

А он только шипит, потому что от своих действий непроизвольно сжимаю его еще сильнее…

— Вот мой рай, Татлым… — шепчет сипло Серкан, — какая же ты, а…. Вот за это ощущение я готов пустить все свои капиталы на вашу холодную неприветливую Россию…

Господи… Тебя бы в султаны Османской империи… Может быть, моя «сказочная вагина», совершенно не