Стамбул — Москва. Я тебя не отпускал - Иман Кальби

устроившая простого Павлика, позволила бы не только Кавказ отбить, но и Босфор с Дарданеллами… И был бы Стамбул нашим… И учился бы Серканчик в советской школе. И читал бы «Сказку о Царе Салтане»…

— Расслабься, малышка… — хрипло смеется, — твои ерзанья делаю мне только приятнее, но ты сама так теряешь море кайфа. Отдайся ощущениям… Как в тот вечер..

Легко сказать…

Тогда я думала, что мы больше не увидимся…

Тогда…

Боже…

Он властно приподнимает мой зад, ставя на коленки.

Стол жалобно скрипит.

Хриплый мужской стон, яростный ритм, порочные звуки соприкосновения наших перемазанных маслом тел.

Спокойная нежная музыка на заднем фоне теперь кажется каким-то анахроничным, посторонним звуком.

Мелодия для моих ушей- в его стонах, сбивчиво-рваном дыхании вожделения, в жадных прикосновениях к жаждущей груди. С выкручиванием сосков, с бесцеремонным сжатием мягких полушарий.

Нежные губы, острые зубы- шея плавится и горит под его губами.

Мне сложно и сладко одновременно…

Чувствую, как между ног становится неимоверно влажно. Как скручиваются пальчики на ногах.

Как набухает и нагревается шар ниже пупка.

— Оля… — шепчет он с таким диким акцентом, с таким утробным рыком, что я его даже не узнаю, — Оля….

— С… серкан, — срывается с губ с моей капитуляцией… Неужели… Неужели все-таки сдались туркам в этой войне… Неужели… А ведь тактическое преимущество было на стороне наших…

Он разворачивает мое лицо на себя

Так, что мышцы шеи сводит.

Но плевать. Сам же потом разотрет.

Я тону в его взгляде. Это точно сейчас девятый вал Айвазовского.

Голубой штиль сменился такой дикой иссини черной бурей, что страшно…

— Я люблю тебя, Оля… — шепчет он, — сени севирум…

Повторяет, как мантру, уже на турецком.

Я громко кричу и не обращаю внимание на дикий скрип массажного стола под нами.

Серкан тоже кричит. Закидывает голову. Входит яростно, смачно, на полную длину, выгибаясь дугой.

Сокращаюсь. Теряясь в болезненно-сладких спазмах. Теряясь в запредельном удовольствии и какому-то упоительном облегчении. Вокруг так тепло, сладко и… очень влажно-горячо…

От его спермы, наполняющей меня изнутри через край…

32. Триумф

— Красивая, — улыбается он, откидываясь на спинку дивана. Вот эта вот его привычка очень ему идет. Слишком уж гармонирует с его наглой властностью, — сейчас- просто что-то…

— И в чем же разница со вчера? Красота- либо есть, либо нет… А если это что-то, что приходит сегодня, а вчера, скажем, ее не было- это уже что угодно другое- шарм, очарование, нестабильность говорящего…

Последней фразой хочу его подколоть, но не получается- Серкан не слушает меня, как всегда, а сиди и изучает.

— Опять меня не слышишь, упертая… Красивая, Оля. Красивая правильной женской красотой- удовлетворенная мужчиной, разнеженная. Никуда не убегающая и переставшая, наконец, воевать со мной…

— Последнее- слишком преждевременное заявление, — вскидываю на него бровь.

Он сначала хмурит брови, а а потом неистово заливается.

Резко подается вперед, хватает меня за локоть и притягивает к себе на руки.

— Предлагаю взаимоприемлемое решение. Ты воюешь со мной- беспощадно и безжалостно, но… в горизонтальном положении. Как тебе? Я даже разрешу тебе себя побеждать… Иногда..

С этими словами демонстративно сажает сверху на себя, несдержанно раскрывая мои бедра.

Я вмиг воспламеняюсь, словно бы не было этих двух с половиной часов марафона во всех возможных плоскостях.

Стол мы ожидаемо сломали.

И потому, чтобы «смыть с себя масло», переместились в душ, а после душа ушли настолько далеко путем то ли нелепой романтики, то ли необузданного примитивизма, что очутились на шкуре прямо у камина.

Внутренняя девочка Оля, конечно, восторженно пищала от радости. Это же надо- такое только в фильмах возможно. Ан нет, не только…

За окном падали пушистые хлопья снега. Как-то медленно так падали, словно бы кружась в вальсе и давай возможность рассмотреть свои идеальные ажурные грани. А он опять завел разговор о возвращении в Турцию в самый неожиданный момент.

— Ты должна поехать со мной… — горячий поцелуй на бедре. Собственнический и словно бы запечатывающий его слова… Вроде как теперь- должна… После того, что он сделал со мной- так точно…

А я не хочу об этом думать. Это все слишком сложно и пугающе.

Моя жизнь тут… И в ней вдруг вот так все резко завертелось…

И вроде как я даже смогла привыкнуть к наглому горячему турку в моей российской действительности, но разве готова я бросать все и уезжать куда-то далеко? В другую культуру?

Глубокий толчок между ног возвращает меня в реальность, в которой я на нем.

— Оля, ты со мной? — требовательный голос, резкое сжатие бедер.

Ага-ага, это он так мне позволяет быть «сверху»…

Я концентрирую на нем свой взгляд.

Соблазнительно облизываюсь.

К черту мысли о завтра.

Сейчас он здесь, подо мной. Внушительный такой и дико желанный.

А главное- я желанная…

И потому ловлю жадно губами вместе с воздухом и его терпким запахом момент.

Пытаюсь перехватить инициативу в свои руки.

Толчок- первый, второй, третий…

Чувственное движение бедер.

Круговое, игривое, соблазнительное.

Действую интуитивно. Никогда не знала, как нужно. Никогда не умела вот так игриво соблазнять с лукавством.

А с ним хочу…

И главное- ему отзывается.

Потому что Серкан с рыком подхватывает меня под бедра и несет к ближайшей стене.

Впечатывает в нее, предусмотрительно прикрывая голову своими ладонями, чтобы я не долбанулась затылком.

А потом снова воссоздает какую-то жутко горячую картинку из фильма.

Оживляя сцены, эмоции и звуки, которые, как мне казалось, могут быть исключительно наигранными для кино…

— Поедешь со мной… — шепчет он то ли приказ, то ли вопрос, то ли сомнение, вколачиваясь в последний раз и заставляя меня сжаться вокруг него, сокрушенно выдавив «Да», вот только не на его предложение, а на то дикое удовольствие, что он сейчас мне подарил.

Только трудности перевода, наверняка, заставили его подумать, что все уже решено, судя по абсолютному османскому триумфу в глазах…

33. С легким паром

— Все-таки вы сумасшедшие, русские, — вздыхает Серкан, пыхтя и охая, когда залезает в авто.

Я злорадно усмехаюсь.

Все дело в русской бане.

На следующий день нашего любовного приключения в этом спа я затащила- таки его в русскую баню и решила показать, как парятся у нас- так скажем, на максималках показать…

И потому был и можжевеловый веник, и дубовый, и еловый…

Страсть как понравилось стегать его по крепкому холеному заду.

Правда, я немного не рассчитала, что спина, ляжки и ягодицы, судя по всему, одна из его эрогенных зон- и потому все закончилось очередным жарким сексом