Стамбул — Москва. Я тебя не отпускал - Иман Кальби

мы с ней уже оказываемся предоставленными сами себе. Вместе с водителем во дворе ЖК нас ждет еще и приветливая девушка-переводчик. Она турчанка, а не русская- скромная, покрытая тонким платком, говорящая на очень неплохом русском. Мысленно отмечаю, что выбрать именно турецкого переводчика было правильнее. Гораздо важнее, чтобы у нее получалось правильно доносить мысль до Наргиз. А я-то подстроюсь…

Да мы, в целом, особо-то и не разговариваем. Сначала едем в пару музеев, где берем гида- и переводчица уже пересказывает его экскурсии, потом едем на шоппинг, где взрослая женщина, явно не особо привыкшая к роскоши, в отличие от своего сына, откровенно теряется. Я тут же прихожу на помощь- и мы подбираем все, что нужно: и сладкие подарки для многочисленных детей друзей и родственников в знаменитом гастрономе ГУМа, и неописуемой красоты елочные игрушки как сувенир из снежной Москвы, которые я настоятельно требую максимально надежно запаковать для сохранности перевозки. Мы даже заходим в пару дамских бутиков и подбираем самой Ханум прекрасные наряды и аксессуары- две пашмины, одну накидку-букле с меховой оторочкой, платки-батик ручной именной росписи. Ловлю себя на мысли, что мне нравится этот шоппинг и в целом крайне приятна эта компания.

У магазина баснословно дорогих сумок Наргиз настаивает на подарке от нее мне. Когда я объясняю ей, что это слишком дорого, она лишь машет рукой. Неизменно улыбающаяся переводчица словно бы в знак женской солидарности удовлетворенно говорит, что дорогая сердцу его сына женщина обязательно и сама должна быть дорогой. Не знаю, насколько верно девушка переводит, но мне определенно нравится чувствовать себя дорогой… Признаюсь, черт побери. Сколько уже можно брыкаться…

Удовлетворенные и разморенные после шоппинга, мы решаем зайти в ресторан на первом этаже универмага и перекусить.

Для виду отзваниваюсь Серкану и отчитываюсь обо всем, что произошло, на что он хмыкает, что все прекрасно и сам знает, созерцая уже последние три часа неустанные смс от банка.

Заморив червячка закусками и салатами, в ожидании главного блюда, мы говорим о чем-то легком, простом, непринужденном.

Наргиз все никак не может поверить тому, что снега так много и он не тает, хотя в Стамбуле его обычно хватает всего на полдня и он парализует работу всего города. Потом вспоминает родную деревню под Трабзоном, где как раз выпавший снег- совсем не редкость. Рассказывает, как любили они зимой зачерпывать в кувшины свежевыпавшие хлопья- и талая вода получалась даже вкуснее, чем из горной реки.

Погрузившись в воспоминания, она смотрит куда-то вдаль.

— Серкан все сделал сам, — вдруг выдает она, а переводчица ответственно транслирует мне, — сам прошел очень большой путь… Он любит Стамбул. Это его город, современный. А я… не знаю… Иногда мне кажется, что в деревне остаться было бы лучше…

Я молчу, пока не зная, что сказать- то ли утешить, то ли участливо улыбнуться…

— Его отец был сложным человеком, Ольга… Очень сложным. И жили мы тяжело… Может быть, поэтому сын так долго не женился… Боялся повторения… Боялся, что нрав отца победит или что брак- это только боль, слезы и скандалы… Он так отчаянно бежал от традиций… Но разве от них убежишь… Хотя… может и убежишь… Она вдруг поднимает на меня теплые глаза. Накрывает мою руку своей и растягивает губы в максимально теплой улыбке.

— Я благодарю Аллаха, что он послал тебя ему, Ольга… Серкан расцвел… Ты именно такая вторая жена, какая и должна быть у мужчины.

Я в этот момент, видимо, запихиваю слишком большой кусок мяса и потому начинаю кашлять, надеясь, что улыбающаяся девушка просто что-то не так транслировала.

— Вы хотите сказать, что Серкан… был женат? — говорю сипло и потеряно…

Переводчица стоически передает мой вопрос на турецком. И Наргиз удивленно приподнимает бровь, а когда я слышу перевод ее слов на русский, вилка выпадает из моих рук.

— Серкан женат, Ольга… Это брак «бешик кертме», разве ты не знала?

35. Правда

Глаза жжет от боли. Каждая строчка- словно кинжалом по сердцу, но я сижу и вглядываюсь в эти черно-белые строчки. Это просто статья в энциклопедии. Сухая статистика. Информация, облаченная в суровую форму губ. А для меня каждый строка- ножом по сердцу. Приговор. Приговор наивной, расслабившейся и непонятно вообще во что поверившей дуры…

«В Турции существует несколько разновидностей брака. В целях сохранения нажитого имущества вдову покойного может взять в жены холостой брат. Эти обычаи пришли в наши дни из глубины веков.

Среди турков также существует традиция женитьбы Тайгельди между сводными братьями и сестрами. Логика такова, что если отец и мать счастливы в браке, то и дети также вместе обретут семейное благополучие.

Распространенный нынче на Кавказе обычай похищать невесту также присутствует и в Турции. Правда, здесь это может произойти и без согласия девушки. Такой семейный союз называется Кыз качырма.

Еще одна форма брака- когда невеста сама приходит к жениху и становится хозяйкой в его доме. Называют такой брак отураклама.

Один из самых сложных и потенциально конфликтогенных форм брака- брак «бешик кертме»… — мое сердце неистово забилось, а глаза начали слезиться, — другими словами, «обрученные с детства». Причин возникновения таких союзов много- чаще всего, по какой-то причине старшие решают так урегулировать свою вражду или наоборот укрепить дружбу. Но проблема в том, что при отказе от такого брака может возникнуть кровная вражда между семьями, ведь в случае разрыва такого союза честь девушки все равно оказывается поруганной…»

Дальше читать я попросту не стала. Перед глазами так и так все поплыло… Больно, обидно, безысходно…

Телефон неистово разрывается, но я все время сбрасываю вызов, смахивая его наверх.

Надо взять себя в руки и поговорить. И нет, не для того, чтобы выслушать его отговорки и объяснения. Нам нужно поставить большую жирную точку в этой истории. Серкан обманул меня. На этом всё. А я достаточно взрослая и адекватная, чтобы посмотреть в его глаза и произнести то, что так любят картинно включать в сценарии фильмов «между нами все кончено»…

— Ольга! — услышала сбоку до боли знакомый голос и невольно поежилась. Как он отыскал меня в этой захудалой маленькой кафешке на неизвестной улице? Я сама не знаю точно, где я. Просто шла, шла, шла, совершенно не понимая, как справиться с шоком, и вот вдруг оказалась здесь…

Вдохнула полной грудью холодный воздух раннего декабря, пытаясь. Он обжег вопреки всем законам физики. Грудь сдавило дикими тисками. На глаза навернулись предательские слезы…

Резко отвернулась от него, пытаясь собрать себя по осколкам, но