Стамбул — Москва. Я тебя не отпускал - Иман Кальби

— Что заставил вспомнить о том, что я женщина….

— Моя женщина, Оля! Черт возьми, только моя!

Я нервно дернула головой. Наверное, это единственное мое нервное действие в этом обреченном разговоре.

— Нет, Серкан. Не твоя… И открою тебе тайну- кто бы что ни говорил, женщина, которой приходится в той или иной форме делить своего мужчину с другой, уже не может быть его… Потому что невозможно быть верным тому, кому не веришь… А доверия, как ни крути и каких восточных кровей и воспитания бы ты ни был, в таких парах нет. Все время приходится держать руку на пульсе…

Я буду помнить то наш последний диалог.

Потому что он тоже нашей красивой истории, пусть и имевшей одну неказистую главу… Написанную не мной и не Серканом. Написанную непримиримыми противоречиями наших культур…

Телефон пискнул на поверхности стола.

Я уже не дергалась.

В течение месяца он звонил и писал, не прекращая, но я не сдавалась.

Это было крайне непросто. Казалось бы, протяни руку- и ответь, но… Я держала себя… Изо всех сил держала. Рыдала, кусала губы в кровь. Но держала, чтобы не сорваться и не дать ему повод думать, что все возможно обернуть назад…

Потом он перестал звонить…

И вот, снова турецкий код…

Незнакомый номер.

Неужели так тривиально? Не похоже на него…

Разумеется, не отвечаю…

Звонят снова и снова.

А спустя еще минуту на экране теперь вспыхивает сообщение.

— Ольга, здравствуй! Это Альмагюль. Нам нужно срочно переговорить!

37. Кровник

Я сначала даже немного тушуюсь.

Не ожидала ее звонка. Не ожидала этого взволнованного, даже я бы сказала, полуистеричного тона…

Что случилось? Голову тут же наводняют сто тысяч мыслей.

Вдруг они как-то узнали про беременность…

Исключено…

Я пошла к своей крестной, маминой подруге- гинекологу, которая мои данные даже в базу не заносила.

Я еще только думала, как же мне так все организовать, чтобы он точно ничего не узнал…

Даже мысли были обратиться в ЭКО-клинику: типа, договориться, что это ребенок от донора.

Или другой вариант- заключить фиктивный брак…

Короче, мозги беременной всегда работаю набекрень, но сейчас…

Сейчас даже мне с моим внезапным гормональным размягчением мозга стало вдруг сильно не по себе…

— Что случилось? — сипло спросила я её.

На другом конце зависла пауза.

Такая, что мне даже пришлось сказать снова «алло».

Всхлип. Отчаянный. Женский.

Душа моментально уходит в пятки.

Господи…

Мир перед глазами кружится…

— Что случилось, Альмагюль?! — уже в полуистерику теперь впадаю и я…

— Серкан… — говорит она, давясь словами, — Серкан в больнице, Оля. Он… поехал в деревню и пошел к родным своей жены… Сказал, что не будет консумировать брак и хочет официального развода…

— И что? — каждое слово отбивало настоящими ударами по сердцу. Наверное, они бы могли меня окрылить и оживить, если бы не это удушающее, вызывающее приступ тошноты волнение…

— Что было дальше, Альмагюль?!

Снова всхлип.

— По традиции мужчина, нарушивший уговор во избежание кровной мести, обнуляет все договоренности и принимает на себя кару за совершенно оскорбление…

— Что это значит?! Говори скорее!!!

— Серкан… Серкан принял на себя кару… Брат Джанны, той девушки, от которой он отказался, призвал его к ответу…

— Что значит «призвал к ответу», Альма?! Это как дуэль? Они дрались?

— Нет, Ольга, — печально и обреченно выдыхает она, — он взял пистолет и выстрелил в Серкана. А Серкан… Серкан просто стоял и смотрел, как пуля летит в него, потому что по традиции он не имеет права сопротивляться…

От фатальности слов, которые сейчас озвучивает его сестра, меня скашивает на постель, словно бы я травинка перед серпом.

В ушах нарастает паника и шум. Пытаюсь что-то сказать, но получаются только хрипы…

— Он… он жив, Альмагюль?

— В реанимации… — говорит она тихо и безжизненно… — Оля… Когда его везли в больницу, он шептал «Татлым»… Так доктор сказал, который был в скорой… Мне кажется, ты должна знать… Я… не в курсе всех аспектов ваших отношений, но чует мое сердце, что он не просто бредил, а так тебя звал… Может, ты не знаешь, но… это такое турецкое нежное обращение… Любимая…

Я знала… Я точно знала…

Прикрываю глаза, чувствуя, как сердце наполняется дикой смесью из боли, шока, страха и… любви… Совершенной, безотносительной любви…

Совершенно плевать сейчас, кто я ему, какое мое место в его жизни, что меня ждет рядом с ним и есть ли вообще, это самое «рядом с ним» в моем будущем…

Сейчас в голове набатом звучало только одно…

— Я сейчас же вылетаю в Стамбул, Альмагюль… Даже вещи не буду собирать. Из такси закажу билет и лечу ближайшим рейсом. Будь на связи, пожалуйста. Я скину тебе рейс и время прибытия. Пожалуйста, сделай так, чтобы я быстрее к нему попала… Просто… хотя бы… знать, что он рядом…

Не смогла нормально договорить последние слова. Они утонули в потоке моих слез, через которые я тыкала на экран телефона дрожащими пальцами, заказывая шаттл в аэропорт.

38. Москва- Стамбул. Я тебя не отпускала

Сердце колотится так, что вот-вот пробьет грудную клетку. Я почему- то ощущаю его биение не только в груди. Но и в животе. Непроизвольно кладу руку на него. Пытаюсь справиться со своими разом перемешавшимися эмоциями- и не могу.

Он сделал это ради меня. Не словами и даже не поступками, которые в его финансовом положении ничего бы не стоили, доказал, что готов…

Господи, на что он был готов, подставляя себя под пули?

Сердце останавливается, когда я об этом думаю…

В аэропорту Стамбула, как всегда многолюдном и вообще, более походящим на какой-то отдельный гигантский транзитный город из тысяч куда-то спешащих людей, меня встречает Альмагюль.

Ненакрашенная, одетая более, чем скромно. По виду понятно- сестре сейчас не до красоты. Нервы на пределе.

— Как он? — спрашиваю, чувствуя, что в легких и воздуха-то не осталось. Только дикое, клокочущее волнение, потому что… Вот эти самые четыре часа полета в невесомости и неведении могли… повернуть чашу весов в его жизни в любую сторону…

— Вышел из комы! — говорит его сестра, искренне кидаясь мне на шею. Словно бы мы и правда родные, — в сознание не приходил, но жизненные показатели лучше. Спасибо, Ольга! Спасибо, что прилетела! Это… Это очень важно для него… при любом раскладе.

Я резко отвожу глаза в сторону и сглатываю ком в горле.

Альмагюль сама за рулем. Уверенно, почти виртуозно лавирует в причудливом и алогичном движении стамбульских улиц, которое шокировало меня