Стамбул — Москва. Я тебя не отпускал - Иман Кальби

Как нашел? Хотя странны вопрос… У него ведь наверняка есть эта долбанная программа, не раз уже застукивала, что он знает, где я…

Прикрываю глаза, накрываю горящие щеки руками.

И это не слабость. Я просто сейчас не могу играть сильную и независимую… Надоели эти игры. Правда нужна…

Он садится рядом и тяжело вздыхает.

— Мне интересно, ты собирался снизойти до того, чтобы мне об этом сказать? — усмехаюсь мрачно.

— Татлым, ты все не так поняла, — пытается оправдаться, но я поднимаю руку и его осекаю…

— Один вопрос и один ответ: ты женат?

Наши взгляды пересекаются.

Его голос сиплый и безжалостный по субстантиву.

— Не в том смысле, в котором ты думаешь, Оля….

Усмехаюсь. Снова смотрю перед собой.

— Я прогуглила. В Турции запрещено двоеженство с 1924 г., но в мечетях брак регистрируют, только юридической силы он не имеет… Это ты на это меня подписывал, Серкан? Бросить свою жизнь, уехать за тобой, а потом поставить перед фактом, что есть еще одна женщина и у меня никаких прав? Для закона ведь я все равно останусь сожительница… Или… для тебя это не первый случай… Есть и другие? Были?

— Хватит, — осекает он меня, — не передергивай! Во-первых, ты не даешь мне сказать, а во-вторых, как ты сама увидела, брак, заключенный в ЗАГС, тоже мало гарантирует права женщин. Было бы иначе, ты бы не оказалась в таком положении со своим бывшим!

— В «своем положении» я оказалась из-за тебя…

— Оль, — он резко разворачивается на меня и хватает за руку. Я выкручиваюсь, но не получается, хватка слишком сильная, — выслушай, пожалуйста Я не сказал тебе, потому что этот брак только на бумаге! Я эту девушку видел только два раза в жизни- и даже не притрагивался к ней! Нас обручили с детства- есть такая странная традиция в деревенской части. Я говорил, что я родом из маленького поселка на Севере страны. Это было нужно, чтобы обезопасить мою семью, так как мой отец… — он нервно сглатывает, — был не очень хорошим человеком и сделал много плохого. Во избежание кровной мести семейству и, прежде всего мне, потому что под удар за его деяния подпадал именно сын, был заключен этот брак, когда мы были маленькими детьми. Но ясное дело, что следовать ему я не собираюсь. Она живет там, в поселке. А я… Я туда даже не езжу, Оля. Там нет моей жизни. Там никогда не было моего сердца. Оно тут, с тобой…

Я слушаю его и чувствую, как нарастает ком в горле. Пусть он замолчит, пусть он не находит оправданий для себя… Это не поможет, не поможет…

— Мама и правда не придала этому никакого значения, Оля… Для нее все легче, она живет парадигмами наших традиций. Она вообще переживает, что так получилось и меня не могут уговорить поехать и консумировать брак… Думаю, она скучает по деревне, но вернуться не может, потому что тогда ей придется отвечать на вопросы, на которые у нее нет ответов для этих так называемых «родственников»… Да и вообще, только она об этой теме мне и напоминает… А я… Я все хочу растолковать ей, что мне это не надо, что…

Я слушаю его- и страшная догадка сейчас с разбегу шпарит по моим венам чудовищным осознанием…

Замираю, не в силах сделать вдох…

— Серкан, ты привел меня домой в Стамбул к матери и представил своей невестой, чтобы… — прикрываю глаза, — это все было только из-за того, чтобы успокоить мать и она оставила тебя в покое с той девушкой?

Господи, да он никогда и не был серьезно настроен… Он… Жмурюсь, пытаясь свыкнуться с беспощадной правдой… Эта его псевосерьезность и поспешность, фразы о свадьбе, приезд сестры… Он просто придумал нашу историю, чтобы прикрыться от своей нежеланной невесты…

— Оля… все немного не так, ты передергиваешь… — догадывается, о чем я думаю по глазам, — сначала может и да… Когда увидел твой бойкий нрав в отеле, когда приехали в Стамбул и мне вдруг показалось, что мать может поверить, что меня увлекла такая… Но потом… После нашей первой ночи… Я правда… — глубоко выдыхает, проводит руками по лицу, — с момента наших реальных отношений все было серьезно, Оля…

Я нахожу в себе силы поднять на него лицо.

— Так серьезно, что ты скрыл от меня свою жену… Уйди, Серкан. Уйди, пожалуйста. Мне нужно прийти в себя. Ты должен родить от нее ребенка для того, чтобы брак был законным и претензий к роду не было, ведь так? Я прочитала…

Он опускает глаза. Отводит. Позорно отводит их на пол.

— Об этом ты тоже мне, очевидно, говорить не собирался…

— Оля, я подожду в машине. Не нужно тебе в таком состоянии ехать одной. Мы с тобой еще все обсудим, с матерью обсудим. Ну, идиотская традиция, Ольга! Я не хочу ту женщину! Я…

— Ты меня не услышал, Серкан… Или не понял… Уйди- не из кафе, а из моей жизни… Всё кончено…

36. Отпустить

Я всегда думала, на что сменяется пустота в сердце. Зарубцовывается, как рана? Затягивается, оставляя после себя атрофированную ткань? Заполняется железом, делая нас черствыми и циничными?

Когда ушел Павел, я не чувствовала этой всепоглощающей, резонирующей болезненными вспышками по всему телу пустоты. Да, я была обижена на предательство, возмущена его корыстью и жадностью, немного растеряна, потому что не ожидала всего этого, но сейчас…

Количество проведенных с Серканом дней можно было пересчитать без калькулятора. Мы не встречались месяцами. Не делили много времени подряд кров, не проводили вместе столько, чтобы узнать повадки, привычки и мировоззрение друг друга, как собственные пять пальцев.

Нет, мы просто горели- всякий раз, при каждой встрече. Ярко, как звезды на небе, доживающие свои последние секунды перед тем, как упасть.

Наверное, пройдет какое-то время, и я буду оглядываться на этот странный, незапланированный роман с человеком из другой культуры как на прекрасное приключение- наполненное страсти, чувственности, открытия женственности и обретения веры в собственную красоту.

Циничные подружки, если бы у меня таковые остались после того, как я отгородилась от всего мира, чтобы проанализировать, что же делать дальше со своей жизнью, сказали бы, что моей роковой ошибкой было связаться с турком..

«Что же ты хотела. Мы русские, они другие, нам их не понять…»

«У каждого турка за спиной куча баб, которым он морочит голову, заливая в уши мед и закармливая пахлавой»…

«Поделом… Потому что с нашими нужно связываться, а не с этими басурманами.