Использованная жена дракона. Дети без имени - Майкл Скофилд

— Могу.

— Почему не сделал раньше?

Вопрос вышел тихим.

Почти без злости.

И от этого стал тяжелее.

Ровен вошел на один шаг.

— Потому что раньше я думал, что власть — это удержать род целым. Сегодня понял, что иногда род цел только потому, что все молчат о гнили.

Ирсена смотрела на огонь.

— Красиво сказано.

— Недостаточно.

— Да.

Он помолчал.

— Вейра не отступит.

— Знаю.

— Завтра она ударит по тебе.

— Пусть.

— Она может сказать, что ты скрывала детей ради мести.

— Скажет.

— Что ты повлияла на их силу вне родового контроля.

— Скажет.

— Что Саяна опасна.

Ирсена повернулась к нему.

— Вот это она пожалеет.

Ровен кивнул.

— Поэтому я здесь.

— Защитить?

— Предупредить. Защищать ты и сама умеешь. Иногда лучше меня.

Она долго смотрела на него.

Вот такие фразы были опаснее приказов. Приказы можно отвергнуть. Угрозы — встретить. А признание силы входило туда, где боль еще не успела закрыть все двери.

— Ровен.

— Да?

— Не делай завтра из меня женщину, которую ты спасаешь.

Он замер.

— Не сделаю.

— Если хочешь искупить хоть что-то, не забирай у меня голос.

— Я понял.

— Нет. Это важно. В прошлом ты молчал, и за меня говорили другие. Завтра я буду говорить сама.

— А я?

Ирсена посмотрела на него.

На человека, который когда-то стоял рядом с ее отречением и не остановил.

На лорда, который сегодня поставил ее впереди себя у ворот.

На отца, который впервые увидел не наследников, а детей.

— А ты не дашь им сделать вид, что не слышат.

Ровен медленно кивнул.

— Хорошо.

Из соседней комнаты донесся тихий звук.

Ирсена сразу обернулась.

Саяна стояла на пороге босиком, в ночной рубашке, с растрепанными волосами.

— Я не сплю, — объявила она так, будто это было обвинение всем присутствующим.

— Я вижу, — сказала Ирсена.

Дочь посмотрела на Ровена.

— Ты завтра скажешь, что мы твои дети?

— Да.

— При всех?

— При всех.

— И что мама не воровала нас?

Лицо Ровена стало жестче.

— Скажу.

— И что Вейра врет?

— Если она будет лгать — да.

Саяна подумала.

— Она будет.

— Тогда скажу.

Дочь подошла ближе, остановилась на расстоянии вытянутой руки.

— А если совет скажет, что я опасная?

Ровен опустился перед ней на одно колено. Ирсена заметила, что теперь он делает это уже без паузы. Не как жест. Как единственный правильный способ говорить с ребенком, который всю жизнь смотрел на взрослых снизу и не хотел чувствовать себя маленьким.

— Тогда я скажу, что опасны взрослые, которые боятся шестилетнюю девочку сильнее собственной лжи.

Саяна молчала.

Потом тихо сказала:

— Мне все равно страшно.

Ровен не потянулся к ней.

Не утешил без разрешения.

— Мне тоже.

Она нахмурилась.

— Ты же лорд.

— Это не лечит страх.

— А что лечит?

Он посмотрел на Ирсену.

— Иногда — тот, кто стоит рядом и не уходит.

Саяна проследила его взгляд и вдруг стала очень серьезной.

— Мама не уйдет.

— Знаю.

— А ты?

Вопрос повис в комнате.

Ирсена не помогла ему.

Ровен ответил сам:

— Я уже ушел однажды, даже стоя рядом. Второй раз не уйду.

Саяна долго смотрела на него, проверяя по-своему. Потом вдруг протянула руку и быстро ткнула пальцем в его белую прядь у плеча.

Ровен застыл.

— Волосы правда как старый снег, — сказала она.

И ушла обратно спать.

Ирсена закрыла лицо рукой.

Не от смеха.

Нет.

Почти.

Ровен остался на колене еще пару секунд, будто не понял, приняли его, оскорбили или провели неведомый детский обряд.

— Это хорошо? — спросил он наконец.

Ирсена опустила руку.

— Для Саяны — почти милость.

— Понятно.

— Нет, — сказала она устало. — Но когда-нибудь, возможно, услышишь.

Он поднялся.

Их взгляды встретились.

На этот раз в тишине не было прежней мягкости. Только усталость, тревога и странное перемирие на одну ночь.

— Завтра будет тяжело, — сказал Ровен.

— Я рожала двойню под надзором Вейры Шенн, — ответила Ирсена. — У вашего совета нет воображения, чтобы напугать меня сильнее.

Он ничего не сказал.

Просто склонил голову и вышел.

Ирсена осталась у серебряного огня.

За стеной спали дети.

В коридорах шевелился замок, который еще не понял, что возвращенная женщина больше не собирается быть тенью.

Она подошла к окну и посмотрела на темное лекарское крыло.

Завтра они выйдут в большой зал крови.

Завтра совет попробует назвать ее прошлое ложью, ее детей угрозой, ее возвращение ошибкой.

Но теперь у нее была запись.

Был договор.

Было имя Варр, открывшее башню и дверь.

И было черно-золотое пламя дочери, которое уже однажды остановилось только потому, что мать попросила.

Ирсена коснулась стекла.

Холодного.

Чужого.

Пока чужого.

— Вы хотели дом без меня, — прошептала она. — Завтра узнаете, что у наследников есть мать.

ГЛАВА 5. Проверка крови

Большой зал крови открывали только тогда, когда род хотел запомнить событие навсегда.

Или сделать вид, что запомнил правильно.

Ирсена стояла перед его дверями и смотрела на бронзовые створки, где драконы Таргарда были выбиты в полный рост: крылья раскрыты, пасти раскрыты, когти вцеплены в круг пламени. Между ними, почти у самого пола, шла тонкая кайма из старых родовых знаков тех домов, что когда-то связали свою кровь с Таргардами.

Ветвь Варр там тоже была.

Маленькая.

Низко.

Так, что взрослому человеку пришлось бы наклониться, чтобы рассмотреть.

Ирсена наклонилась.

Не из почтения.

Из злости.

Пальцы коснулись знакомого круга с ветвью, полустертого сапогами поколений. Саяна тут же присела рядом.

— Это наше?

— Да.

Дочь нахмурилась.

— Почему внизу?

— Потому что тому, кто выбивал знаки, было удобно думать, что одни роды стоят выше других.

Саяна провела пальцем по ветви.

— Она все равно есть.

Эймар, стоявший с другой стороны, тихо сказал:

— Ее топтали, но она не ушла.

Ирсена посмотрела на сына.

Иногда он говорил так, будто слышал не камень, а тех, кто оставлял на нем следы.

— Да, — сказала она. — Не ушла.

За их спинами собрались люди.

Слишком много людей.

Ровен выполнил слово: обряд назначили открытым. В большой зал допустили совет Таргардов, старших слуг, представителей боковых ветвей, трех писарей, лекарей, стражу, а также тех, кто когда-то имел отношение к крылу Варр. Не всех, конечно. Замок умел прятать свидетелей не хуже документов. Но достаточно, чтобы правда не умерла в одной закрытой комнате.

Вейра Шенн стояла справа от дверей.

Без книги родословных.

Это было почти оскорблением.

Ирсена заметила сразу. Ровен — тоже.

Он подошел к Вейре не повышая голоса, но люди замолчали еще до того, как он заговорил.

— Где книга крови?

Вейра склонила голову.

— В зале, милорд. Под охраной.

— Хорошо.

— Я