Использованная жена дракона. Дети без имени - Майкл Скофилд

— Я не спрашивал, что ты сочла.

У нескольких советников изменились лица. Непривычно было слышать, как с Вейрой говорят так коротко. Раньше она стояла почти внутри голоса Ровена, шептала формулировки, пока он смотрел на совет, и все привыкли: если лорд молчит, хранительница уже знает, что ему выгодно сказать.

Теперь он говорил сам.

Пока.

Ирсена не собиралась доверять этому слишком быстро.

На Ровене был черный парадный камзол с темной вышивкой по вороту. Не броня. Не одежда войны. Но меч у пояса был настоящим, без церемониальной мягкости. Белые волосы собраны у затылка, лицо спокойное, закрытое. Только Ирсена, видевшая его достаточно близко в последние дни, замечала, что спокойствие держится не на уверенности, а на решении.

Сегодня он не имел права дрогнуть.

И она тоже.

Мила всю ночь приводила в порядок детей. Не нарядно, не так, как любили Таргарды, когда показывали наследников гостям: золото, жесткие воротники, знаки власти, маленькие копии взрослых. Ирсена отказалась.

Эймар был в темно-сером костюме с серебряной застежкой Варр у горла. Саяна — в платье цвета мокрого графита, простом, удобном, без лент и жемчуга. На ее рукавах Мила вышила тонкие черные ветви, почти незаметные, пока свет не ложился под нужным углом.

— Почему не драконы? — спросила Саяна утром.

— Потому что сегодня они и так будут смотреть только на драконью кровь, — ответила Ирсена. — Пусть сначала увидят ветви.

Дочь подумала и согласилась.

Сейчас она стояла, вцепившись одной рукой в ладонь Эймара, второй — в складку платья Ирсены. Делала вид, что это не от страха. Ирсена делала вид, что верит.

Ниша осталась в крыле Варр под присмотром Милы и двух стражей, которых Ирсена лично выбрала после того, как Эймар сказал: «Они не любят совет». Этого оказалось достаточно.

— Готовы? — спросил Ровен.

Ирсена посмотрела на детей.

Эймар кивнул, не поднимая глаз.

Саяна сказала:

— Нет.

Ровен замер.

Ирсена тоже.

Дочь сжала губы.

— Но пойду.

Ровен опустился перед ней на одно колено, прямо перед дверями большого зала, на глазах у совета, слуг и Вейры.

Шепот прошел по коридору.

Саяна испуганно разозлилась:

— Что ты делаешь?

— Говорю так, чтобы тебе не пришлось смотреть вверх.

Она растерялась, но быстро собралась.

— Я и так не смотрю вверх.

— Заметил.

— Не надо быть добрым, когда все смотрят.

Ровен принял удар.

— Хорошо. Тогда скажу прямо. Если тебе станет страшно, сожми руку брата. Если злость начнет жечь ладони, смотри на мать. Если кто-то назовет тебя не тем словом, которое ты признаешь, я отвечу первым. Ты можешь не верить мне. Но сегодня тебе не придется отвечать одной.

Саяна долго смотрела на него.

— Я все равно могу ответить второй?

— Да.

— Тогда ладно.

Он поднялся.

Ирсена отвернулась к дверям, потому что смотреть на это было труднее, чем на Вейру.

Слишком поздние правильные поступки имели дурную привычку болеть почти как неправильные.

Створки открылись.

Большой зал крови встретил их жаром.

Не человеческим. Родовым.

В центре зала стоял камень Таргардов — огромная темная глыба с прожилками золота, похожими на застывшие молнии. Над камнем в бронзовой чаше горело пламя: высокое, синевато-золотое, ровное и злое. Оно не освещало зал полностью, а будто выбирало, на кого смотреть.

Вдоль стен поднимались ряды мест для совета. Над ними висели щиты и старые знамена. В дальнем конце, на отдельном постаменте, лежала книга крови Таргардов. Толстая, черная, с застежками из драконьей кости.

Ирсена узнала ее.

Та самая книга.

Или такая же.

В ночь родов Вейра держала ее у груди, как оружие.

Теперь книга лежала открыто.

Ирсена почувствовала, как Саяна замерла.

— Это она? — спросила дочь почти беззвучно.

— Да.

— Она плохая?

Ирсена посмотрела на книгу.

— Нет. Плохими бывают руки, которые пишут.

Саяна задумалась.

— Тогда я буду смотреть на руки.

— Правильно.

Их появление вызвало волну шепота.

«Дети».

«Похожи».

«Девочка…»

«Черное пламя…»

«Варр…»

«Невозможно…»

«Он признал?»

«Еще нет…»

Ирсена шла медленно. Не позволяя страху подгонять. Она слышала каждое слово, но не отдавала им лица. Если начать смотреть на всех, можно утонуть в чужом страхе раньше, чем дойдешь до камня.

Ровен шел рядом.

На этот раз не на полшага сзади. Ровно рядом с ней и детьми.

Он выбрал это сам.

Пусть все видят: сегодня род не сможет поставить его между собой и Ирсеной. Он уже стоит с другой стороны.

У камня их ждали трое.

Сарвен Улт, старший голос совета.

Вейра Шенн.

И пожилой мужчина в белом одеянии лекаря крови, которого Ирсена не знала. Это было хорошо. Старый лекарь, принимавший детей, умер. Этот, по крайней мере, не стоял в той комнате. Но его спокойствие все равно раздражало.

Сарвен поднял руку.

— Родовой совет Таргардов собрался для проведения обряда первичного признания…

— Не первичного, — сказала Ирсена.

Его рука застыла в воздухе.

Ровен повернул голову к ней, но не остановил.

Ирсена смотрела только на Сарвена.

— Первичный обряд был проведен шесть лет назад в ночь рождения моих детей. Его результаты скрыли. Сегодня вы проводите не первичное признание, а открытое подтверждение.

По залу снова пошел шум.

Вейра шагнула вперед:

— Формулировка не имеет существенного…

— Имеет, — перебил Ровен.

Одно слово.

Вейра замолчала.

Сарвен медленно опустил руку.

— Совет примет замечание к рассмотрению.

— Совет примет правду к произнесению, — сказал Ровен. — Продолжайте правильно.

Сарвен сжал губы.

Ирсена не улыбнулась.

Но Саяна рядом шевельнулась так, будто едва удержалась.

Писарь торопливо зачеркнул строку на табличке и начал писать новую. Ирсена заметила, как дрожит его перо.

— Родовой совет Таргардов собрался для проведения открытого подтверждения крови, — произнес Сарвен наконец, — детей, рожденных в ночь северного затмения от Ирсены Варр…

Он сделал паузу.

Слишком длинную.

Ровен посмотрел на него.

— И?

Сарвен медленно добавил:

— И Ровена Таргарда.

Эймар выдохнул.

Саяна стиснула его руку.

Так просто.

Всего четыре слова.

А их не было шесть лет.

Ирсена почувствовала, как внутри поднимается темная волна. Не слабость. Не слезы. Что-то тяжелее. Если бы она позволила себе сейчас оглянуться на детей, могла бы не выдержать. Поэтому смотрела на камень.

Лекарь крови подошел ближе.

— Для подтверждения потребуется кровь каждого ребенка. Один надрез на ладони. Кровь коснется камня и пламени.

Саяна тут же спрятала руки за спину.

— Нет.

Вейра тихо сказала:

— Обряд невозможен без крови.

Ирсена повернулась к дочери.

— Сая.

— Нет.

Голос у девочки дрогнул, и это было хуже упрямства.

Эймар тихо сказал:

— Она боится не боли.

— А чего? — спросил Ровен.

Саяна вспыхнула:

— Ничего!

Эймар посмотрел на нее.

— Боится, что кровь снова заберут и скажут неправду.