Использованная жена дракона. Дети без имени - Майкл Скофилд

— Мама! Эймар говорит, что два имени надо писать через черточку, а я говорю, что можно через молнию!

Ирсена закрыла глаза.

Ровен тихо спросил:

— Через молнию?

— Не смейся.

— Я не смеюсь.

Он действительно не смеялся.

Но в голосе впервые за день появилось что-то почти мягкое.

Ирсена пошла к детям.

На пороге остановилась.

— Ровен.

— Да?

— Сегодня ты не промолчал.

Он посмотрел на нее.

Ирсена не добавила «спасибо».

Не могла.

Не хотела.

Еще рано.

Но он понял и без этого.

— Завтра тоже не промолчу, — сказал он.

Она кивнула и вошла в детскую.

Эймар сидел на кровати с листком, где пытался написать новое имя. Саяна стояла рядом, доказывая, что черточка между Варр и Таргард слишком скучная и похожа на сломанную палку.

— Молния лучше, — сказала она упрямо. — Мы же не скучные наследники.

— Наследники не бывают скучными из-за черточки, — возразил Эймар.

— Бывают. Сразу видно.

Ирсена села между ними, взяла лист и посмотрела на две детские попытки написать фамилию.

Кривые буквы.

Слишком большие.

Неуверенные.

Живые.

— Пока пусть будет черточка, — сказала она. — А молнию оставим для тех случаев, когда кто-то попробует ее стереть.

Саяна подумала.

— Тогда согласна.

Эймар улыбнулся.

Ирсена обняла их обоих.

За окном Таргард гудел тревогой. Совет готовил новые удары. Вейра еще не показала всего, что спрятала. Завтра начнется новая война — не за доказательство крови, а за право матери не быть отодвинутой от детей после признания.

Но сегодня, хотя бы сегодня, у Эймара и Саяны были имена.

И когда Саяна уснула, сжимая листок с кривой надписью, а Эймар положил рядом деревянную лошадку из крыла Варр, Ирсена впервые за шесть лет позволила себе подумать не о бегстве.

О следующем утре.

Не как о преследовании.

Как о битве, в которой ее дети больше не будут тенями.

ГЛАВА 6. Носительница дара

Утром Таргард проснулся не замком, а раной, которую наконец разрезали.

Ирсена почувствовала это еще до того, как открыла глаза. В коридорах за дверями крыла Варр ходили тише обычного. Не из уважения. Из осторожности. Слуги шептались об обряде крови, стража менялась чаще, чем требовалось, а где-то в глубине замка советники уже собирали слова, чтобы вернуть вчерашнюю победу в удобные рамки.

Она лежала неподвижно и слушала.

В соседней комнате спали дети.

Не совсем спокойно. Эймар во сне иногда задерживал дыхание, будто прислушивался к чему-то, что не отпускало даже ночью. Саяна дважды бормотала сердито и один раз так резко дернула рукой, что серебристый огонь в чаше Варр на каминной полке поднялся на ладонь выше. Потом успокоился, когда Ирсена вошла и поправила ей одеяло.

Ниша дремала на ковре у двери, обняв подсвечник, как любимую игрушку. Мила пыталась уговорить ее лечь на приготовленную постель, но девочка только буркнула, что на постелях слишком удобно умирать во сне от доверчивости.

Ирсена тогда впервые за ночь почти рассмеялась.

Теперь смех казался невозможным.

На столе в малом зале лежала копия записи из книги крови.

Эймар Варр-Таргард.

Саяна Варр-Таргард.

Ирсена Варр, живой корень крови Варр.

Она перечитала эти строки на рассвете и поняла: запись не вернула шесть лет. Не вернула первую улыбку сына, которую отец не видел. Не вернула тот день, когда Саяна впервые назвала себя «просто Сая», потому что длинных имен у них тогда не было. Не вернула ночи в Рахше, когда Ирсена сидела с ножом под подушкой и слушала, не идут ли по улице люди с гербами.

Но запись изменила то, что будет дальше.

И именно поэтому совет сегодня попытается изменить значение записи.

В дверь тихо постучали.

Ирсена уже стояла у стола, застегивая брошь Варр на темном платье. Платье было вчерашнее, дорожное, вычищенное Милой насколько возможно. Других вещей у нее не было, а принимать гардероб от Таргардов она не собиралась.

— Войдите.

Мила вошла с подносом и лицом человека, которому хочется сказать слишком много, но он не знает, что не станет лишним.

— Госпожа Ирсена, дети еще спят. Я велела приготовить кашу, хлеб, сыр и яблоки. Для маленькой госпожи Саяны — мед отдельно, как она вчера требовала.

— Она не требовала. Она вела переговоры.

Мила впервые улыбнулась без слез.

— Успешно.

Ирсена взяла чашку с горячим отваром.

— Что в замке?

Мила поставила поднос на стол, потом оглянулась на дверь и понизила голос:

— Слухи ходят с ночи. Одни говорят, что дети признаны камнем и книгой. Другие — что камень поврежден из-за варрской крови. В хозяйственном крыле боятся, что совет прикажет изолировать девочку. Среди стражи говорят другое: если лорд назвал их детьми, никто не полезет к ним руками.

— Стража верит Ровену?

— Стража верит силе, госпожа.

— А где сейчас сила?

Мила посмотрела на нее.

Не сразу ответила.

— Вчера в зале казалось, что между вами тремя. Между вами и детьми.

Ирсена отвернулась к окну.

Внизу, во внутреннем дворе, двое молодых стражей таскали воду к конюшням. Один поднял голову к окнам крыла Варр, заметил ее силуэт и быстро отвел взгляд. Уже не с презрением. С опаской. Может быть, с уважением.

Лучше опаска, чем жалость.

— А Вейра?

Мила сразу помрачнела.

— Хранительница всю ночь была в архивном крыле. К ней ходили Сарвен Улт, мастер печати Ольрид и двое из младшего совета.

— Значит, ищут бумагу, которой можно закрыть вчерашнюю запись.

— Или открыть другую, — тихо сказала Мила.

Ирсена повернулась.

— Что вы имеете в виду?

Женщина сжала пальцы на краю подноса.

— Простите, госпожа. Я не знаю точно. Но после вашего отъезда… тогда, шесть лет назад, в крыле Варр забрали не все вещи. Что-то сжигали. Что-то отправили в архив. А одну коробку вынесли в нижний зал печатей. Я видела знак вашего брачного договора.

Воздух в комнате стал холоднее.

Брачный договор.

Ирсена помнила день, когда его подписывала. Большой зал с узкими окнами. Ровен рядом — молчаливый, собранный, почти незнакомый. Ее отец к тому времени уже умер. От Варр присутствовал старый поверенный, который уверял, что условия почетны: защита рода, право на отдельное крыло, уважение к крови Варр, возможные дети обеих линий.

Она читала договор.

И думала, что читала внимательно.

Теперь уже не была уверена, что ей показали все.

— Кто имеет доступ в нижний зал печатей?

— Хранительница. Старший голос совета. Лорд Таргард. Мастер печати. Иногда старший архивариус.

— Ровен знает?

Мила опустила глаза.

— Не знаю, госпожа.

Ирсена поставила чашку на стол.

— Узнает.

Дети проснулись почти одновременно.

Саяна — рывком, словно хотела застать мир врасплох. Эймар —