Использованная жена дракона. Дети без имени - Майкл Скофилд

Ровен шагнул вперед.

— Я подтверждаю.

Все посмотрели на него.

— Что именно, милорд? — осторожно спросил один из советников.

Ровен говорил не громко, но каждое слово ложилось тяжело.

— Ирсена Варр была выбрана в мой дом из-за дара. Совет знал это. Я знал достаточно, чтобы понимать, что брак не был равным. Я принял его как долг перед родом и позволил этому долгу превратить женщину рядом со мной в средство спасения крови. В ночь рождения детей я не защитил ни ее, ни их. Вейра Шенн и совет скрыли полный отклик, но моя вина в том, что я дал им возможность решать вместо меня.

Саяна перестала дышать.

Эймар смотрел на отца, не моргая.

Ирсена почувствовала, как собственные пальцы похолодели.

Она хотела, чтобы он сказал правду.

Но услышать ее так, при всех, оказалось больнее, чем она ждала.

Вейра медленно поднялась.

— Милорд, вы говорите под влиянием раскаяния.

— Да, — сказал Ровен. — Раскаяние иногда возвращает зрение.

Сарвен резко:

— Совет действовал ради выживания рода!

— Тогда совет признает, что использовал Ирсену Варр ради выживания рода? — спросил Ровен.

Сарвен замолчал.

— Произнесите, — сказал Ровен. — Если это было честным долгом, не должно быть стыдно назвать его.

Никто не произнес.

Ирсена смотрела на лица вокруг стола.

Вот она, их правда.

На бумаге — красивые формулировки.

Вслух — грязно.

Вейра первой нашла новый путь.

— Даже если прежние решения были ошибочны, это не отменяет опасности. Саяна Варр-Таргард проявила черное пламя дважды. В Рахше и во время обряда. Пламя подобного рода может угрожать ей самой и окружающим. Отдельное наблюдение необходимо не как наказание, а как мера защиты.

Саяна сжалась.

Ирсена услышала это без звука.

— Моей дочери не нужна изоляция, — сказала она.

— Вы не специалист по драконьему пламени.

— Зато я специалист по своей дочери.

— Материнская привязанность не является достаточной квалификацией.

Вот тут зал действительно стал опасным.

Ирсена медленно повернулась к Вейре.

— Повторите.

Вейра выдержала ее взгляд.

— Любовь матери важна, но она не заменяет контроля.

Саяна прошептала:

— Я не хочу в восточное крыло.

Эймар тут же сказал:

— Она не пойдет.

Сарвен нахмурился.

— Дети не принимают таких решений.

— И вы тоже, — сказал Ровен.

Вейра повернулась к нему:

— Милорд, если девочка сорвется…

— Ее имя Саяна.

— Если Саяна сорвется, кто ответит?

— Я, — сказала Ирсена.

— Вы не сможете удержать черное пламя.

Ирсена посмотрела на дочь.

Саяна стояла бледная, но уже не пряталась. В глазах — страх, обида и злость на саму себя за то, что они видны.

— Сая, — сказала Ирсена. — Подойди ко мне.

Дочь подошла сразу.

— Дай руку.

— Зачем?

— Покажем им разницу между контролем и связью.

Ровен напрягся.

— Ирсена.

— Не мешай.

Он замолчал.

Ирсена повернулась к Вейре.

— Вы хотите доказать, что моя близость усиливает нестабильность?

— Это предстоит исследовать.

— Исследуйте глазами.

Она взяла ладонь Саяны. Горячую. Влажную от страха.

— Вспомни Рахш, — сказала Ирсена дочери тихо. — Не огонь. Людей за ним. Ринна. Шахтеров. Тех, кого ты спасла.

— Я испугалась.

— Я знаю.

— Я не хотела, чтобы оно стало черным.

— Черное не значит злое.

Саяна сглотнула.

— Все смотрят.

— Пусть смотрят. Ты не обязана становиться меньше, чтобы им было спокойно.

Дочь закрыла глаза.

На ее пальцах появилась тонкая черно-золотая линия пламени.

Советники напряглись. Один отодвинул кресло. Страж у двери шагнул вперед, но Ровен поднял руку, останавливая.

Ирсена не смотрела на них.

Только на дочь.

— Теперь дыши. Не прячь огонь. Назови его.

— Я не знаю как.

— Как хочешь.

Саяна открыла глаза.

В них уже отражалось пламя.

— Мой.

Огонь перестал дергаться.

Стал тоньше.

Ирсена положила вторую руку поверх детских пальцев.

— Наш, если нужно.

Черная линия опустилась, обвила их руки и не обожгла.

Эймар подошел сам и коснулся плеча сестры.

— И мой, когда страшно.

Пламя стало золотее по краю.

Не исчезло.

Не подчинилось совету.

Просто перестало быть одиноким.

В зале никто не говорил.

Ирсена подняла взгляд на Вейру.

— Вот что вы называете материнским влиянием?

Вейра молчала.

Саяна открыла глаза шире.

— Оно не болит.

— Потому что ты не борешься с собой, — сказала Ирсена.

Эймар тихо добавил:

— И потому что ей не приказали.

Ровен смотрел на детей так, будто видел не проявление силы, а ответ на все свои пропущенные годы.

Сарвен наконец произнес:

— Это впечатляюще, но не отменяет необходимости наставничества.

— Наставничество — не клетка, — сказала Ирсена. — Учителей можно обсуждать. Изоляцию — нет.

— Совет должен иметь право голоса.

— Совет получит право предлагать. Не забирать.

Сарвен усмехнулся.

— Вы говорите так, будто уже являетесь членом совета.

— Нет. Я говорю как мать признанных наследников, живой корень Варр и сторона договора, который вы сами пытались использовать против меня.

— Вы требуете невозможного.

Ровен сказал:

— Она требует места в совете по всем вопросам, касающимся Эймара и Саяны.

Сарвен резко повернулся:

— Милорд!

— Временного или постоянного — обсудим после проверки подлога. Но до совершеннолетия детей ни одно решение о них не принимается без Ирсены Варр.

Вейра медленно села.

Ирсена увидела: она изменила тактику.

Слишком легко замолчала.

Значит, удар будет позже.

Сарвен начал спорить. Другие поддержали. Одни требовали закрытого голосования, другие — немедленного заключения о пламени Саяны, третьи говорили о необходимости «мягкого перехода детей в родовую среду». Слова были разные. Смысл один: мать нужно оставить рядом достаточно близко, чтобы дети не сорвались, и достаточно далеко, чтобы совет мог растить наследников под себя.

Ирсена слушала долго.

Потом устала.

Не физически.

Глубже.

— Хватит, — сказала она.

Совет не сразу понял, что это было не просьбой.

Она поднялась.

— Я услышала все, что нужно. Вы признали детей после того, как камень и книга сделали это при свидетелях. Теперь вы хотите получить их обратно по частям. Сначала имя, потом время, потом обучение, потом комнаты, потом право решать, кто из них безопасен, а кто неудобен.

Сарвен раздраженно:

— Вы упрощаете сложный вопрос.

— Нет. Я возвращаю ему честный вид.

Она положила ладони на стол.

— Мой ответ: нет. Эймар и Саяна остаются вместе. Они живут в крыле Варр со мной. Учителя, лекари и наставники допускаются только после моего согласия и в моем присутствии или присутствии человека, которому я доверяю. Саяна не будет изолирована. Эймар не будет воспитан в мысли, что его ценность выше сестры. Их кровь не станет вашим новым местом для борьбы.

— А если совет откажет? — спросил Сарвен.

Ирсена выпрямилась.

— Тогда я задам открытый вопрос всему Таргарду: почему род, который шесть лет скрывал признанных детей, теперь так торопится снова закрыть двери.

Молчание.

Вот этого они