Использованная жена дракона. Дети без имени - Майкл Скофилд

Ирсена протянула руку и накрыла пальцы дочери своими. Ложка погасла сразу, оставив на серебре темную тонкую линию, похожую на трещину.

Саяна сжала губы.

— Теперь все будут говорить, что я опасная.

— Все и так будут говорить, — спокойно ответила Ирсена. — Вопрос не в том, как заставить их молчать. Вопрос в том, кому ты позволишь решать, что с тобой не так.

Дочь нахмурилась.

— Никому.

— Хорошее начало. Теперь научись не доказывать это каждой ложке.

Эймар тихо улыбнулся.

Саяна заметила и пихнула его плечом.

— Тебе смешно?

— Немного.

— Я могу и твою ложку.

— Можешь. Но не будешь.

— Почему?

— Потому что я твой любимый брат.

— Ты мой единственный брат.

— Поэтому я точно любимый.

Ниша рассмеялась первая. Потом Мила, но быстро прикрыла рот, будто испугалась собственного смеха в стенах Таргарда. Ирсена тоже едва удержалась.

На несколько коротких мгновений крыло Варр стало почти домом.

Потом за дверью раздались шаги.

Не быстрые. Не служебные.

Взвешенные.

Ровен постучал и дождался ответа.

Это уже стало привычкой, и именно поэтому раздражало меньше, чем должно было. Ирсена не собиралась быть благодарной за простые вещи, которые должны были быть нормой с самого начала, но каждый раз, когда он ждал разрешения войти, в комнате становилось чуть легче дышать.

— Войдите, — сказала она.

Ровен вошел без сопровождения. В руках у него была темная папка, на лице — след бессонной ночи. Белые волосы собраны не так тщательно, как обычно, у виска выбилась прядь. Саяна посмотрела на нее и сразу заметила:

— Старый снег сегодня кривой.

Мила закашлялась.

Ровен остановился.

— Исправлю.

— Не надо. Так меньше похоже, что ты идешь всех убивать.

Ирсена подняла глаза к потолку.

— Саяна.

— Что? Это полезное замечание.

Ровен не улыбнулся, но напряжение у его рта стало меньше.

— Учту.

— Опять.

— Саяна, — сказала Ирсена строже.

Дочь вздохнула и вернулась к каше, всем видом показывая, что взрослые не ценят честную помощь.

Ровен положил папку на стол.

— Совет собирается через час.

— Уже готовят ответ? — спросила Ирсена.

— Не ответ. Удар.

Эймар перестал есть.

Саяна сразу сжала ложку.

Ирсена заметила. Ровен тоже. На этот раз он сказал первым:

— Саяна, ложка не враг.

— Пока.

Он принял это как рабочее условие и продолжил:

— Ночью Сарвен запросил у младшего совета заключение о порядке воспитания наследников смешанной линии. Вейра подала отдельную записку о нестабильном пламени. Они предложат разделить детей официально.

Ирсена кивнула.

— Этого мы ждали.

— Нет, — сказал Ровен. — Хуже.

Он раскрыл папку.

Внутри лежала копия чернового решения. Ирсена потянулась к листу, но Ровен не отпустил сразу.

— Там формулировки.

— Я умею читать формулировки.

— Дети…

— Дети уже слышали достаточно, чтобы понимать, когда взрослые прячут нож в мягкую ткань. Не будем делать вид, что сегодня их это не касается.

Он отпустил лист.

Ирсена прочитала.

Первые строки были ожидаемыми: «в целях защиты признанных наследников», «с учетом особенностей смешанной линии», «до достижения устойчивости пламени». Потом пошло главное.

Эймар Варр-Таргард должен был быть утвержден первым наследником ветви под опекой родового совета и отца. Саяна Варр-Таргард — признана носительницей нестандартного пламени и помещена в восточное крыло для наблюдения и обучения отдельно от брата до заключения лекарей крови. Ирсене Варр предлагалось сохранить право ежедневных посещений при условии, что ее присутствие не провоцирует вспышки силы.

Ежедневных посещений.

К своим детям.

Ирсена подняла глаза.

— Они торопятся.

— Да.

— Почему?

Ровен положил второй лист рядом.

— Потому что вчерашние доказательства опасны для них. Если мы сегодня вынесем обвинение по подложному договору и спрятанным результатам обряда, совет окажется под ударом. Разделение детей позволит им сменить тему: с преступления против матери и детей на безопасность рода.

— Если все смотрят на пламя Саяны, никто не смотрит на подпись мертвого поверенного, — сказала Ирсена.

— Да.

Саяна сжала ложку так сильно, что серебро скрипнуло.

— Они хотят, чтобы я была плохой, потому что сами плохие?

Ниша тихо сказала:

— В целом рабочая схема взрослых.

Ирсена посмотрела на дочь.

— Они хотят, чтобы все боялись тебя больше, чем их поступков.

Саяна долго молчала.

Потом положила ложку.

Очень аккуратно.

— Тогда я не буду гореть.

Эймар посмотрел на нее с тревогой.

— Сая…

— Не буду, — повторила она жестко. — Пусть попробуют бояться без помощи.

Ирсена почувствовала одновременно гордость и боль.

Ребенок не должен был учиться такой точности.

Не в шесть лет.

Но дочь училась.

Потому что взрослые вокруг слишком долго называли жестокость порядком.

— Ты не обязана быть каменной, — сказала Ирсена.

— Обязана, если они ждут огонь.

— Нет. Ты обязана быть собой. Но мы подумаем, когда молчание сильнее пламени.

Саяна кивнула.

Эймар взял ее за руку под столом.

— Я буду рядом.

— Знаю.

— И если ты начнешь гореть, я скажу.

— А если ты начнешь молчать от страха, я тоже скажу.

— Хорошо.

Ровен смотрел на них с таким выражением, будто каждое слово детей ставило перед ним отдельный приговор.

Ирсена заметила.

— Не смотри так.

Он поднял взгляд.

— Как?

— Будто впервые понимаешь, что дети расплачиваются за взрослые решения.

— Я действительно понимаю это слишком поздно.

— Тогда не мешай им есть.

Саяна фыркнула.

— Мне уже не хочется.

— Съешь хлеб, — сказала Ирсена. — Война на голодный желудок делает людей глупее.

Ниша сразу взяла второй кусок.

— Значит, я буду очень умной.

Мила пододвинула детям мед и яблоки. Саяна буркнула, что мед — это стратегический запас. Эймар съел половину яблока и вторую половину отдал сестре, хотя та сделала вид, что не просила.

Ровен остался стоять.

Ирсена заметила и указала на стул:

— Сядь.

Он почти удивился.

— Здесь?

— Нет, в колодце. Конечно, здесь. Дети едят. Если ты стоишь над столом как приговор, каша становится хуже.

Саяна тут же добавила:

— Правда.

Ровен сел.

Не сразу. Так, будто стул мог оказаться частью сложного обряда, с которым лорды Таргарда редко сталкивались в домашних условиях.

Мила быстро поставила перед ним чашку отвара.

Он посмотрел на нее так, будто не знал, можно ли пить.

Саяна вздохнула:

— Просто пей. Его не отравили. Ниша бы сказала.

Ниша важно кивнула.

Ровен взял чашку.

На несколько минут в комнате стало странно обычно.

Мать. Двое детей. Девочка-служанка, которая считала себя стражем. Старая Мила с глазами, где страх и надежда боролись без победителя. Драконий лорд за столом крыла Варр, пьющий отвар и слушающий, как его дочь спорит с братом о том, можно ли назвать черно-золотое пламя «воспитанным», если оно не поджигает мебель без разрешения.

Ирсена не позволила себе привыкнуть.

Нельзя было.

Но запомнила.

Иногда память нужна не только для ран.

Перед заседанием она поднялась в свою комнату