Использованная жена дракона. Дети без имени - Майкл Скофилд

и достала три вещи: копию записи из книги крови, копию брачного приложения и жестяную коробку из родовой комнаты. Пластину с кровью детей завернули в чистую ткань. Письмо лекаря Элкана Морра лежало отдельно.

Ровен вошел после стука.

— Стража готова.

— Чья?

— Моя. И двое из тех, кого выбрал Эймар.

— Я не выбирал, — сказал Эймар с порога. — Просто сказал, кто не врет.

Ровен повернулся к нему.

— Это лучше любого выбора.

Сын подумал.

— Тогда первый все равно много ругается мысленно.

— Ардан ругается и вслух, когда ему позволяют.

— Ему редко позволяют?

— Почти никогда.

— Жалко.

Саяна появилась за братом.

— Почему жалко?

— Когда человек ругается только мысленно, у него внутри много острых слов.

— Пусть отдаст мне. Мне пригодятся.

Ирсена закрыла коробку.

— Саяна.

— Я просто собираю оружие.

— Собери терпение.

— Оно скучное.

— Самое редкое оружие в этом замке.

Дочь скривилась, но промолчала.

В зал совета они вошли вместе.

На этот раз Ирсена не позволила детям идти чуть позади. Эймар и Саяна шли рядом с ней, Ровен — с другой стороны. Советники уже сидели за длинным столом. Вейра на своем месте, Сарвен во главе. Лекарь крови, вчера подтвердивший отклик, присутствовал тоже. Это было важно. Он выглядел бледным, но пришел.

Увидев детей, Сарвен нахмурился.

— Ирсена Варр, сегодняшнее обсуждение касается сложных вопросов воспитания. Присутствие детей…

— Не обсуждается, — перебила она. — Если совет хочет разделить моих детей, он не будет делать это за их спиной.

Вейра мягко сказала:

— Разве вы хотите травмировать их взрослыми спорами?

Саяна ответила раньше матери:

— Вы хотите травмировать нас комнатами. Споры не страшнее.

В зале кто-то резко втянул воздух.

Ирсена спокойно положила ладонь на плечо дочери.

— Моя дочь остается.

Сарвен посмотрел на Ровена.

— Милорд?

Ровен не сел.

— Дети остаются.

— Вы снова ставите материнскую волю выше совета.

— Нет. Я ставлю детей выше удобства совета.

Саяна тихо прошептала:

— Лучше.

Эймар кивнул.

Вейра слышала. Ирсена видела по ее глазам.

Сарвен развернул лист.

— Тогда перейдем к делу. После открытого подтверждения крови совет признает Эймара Варр-Таргарда и Саяну Варр-Таргард детьми лорда Ровена Таргарда и Ирсены Варр, наследниками смешанной линии.

Саяна шепнула брату:

— Хоть это выучили.

Эймар едва заметно улыбнулся.

Сарвен продолжил:

— Однако признание крови влечет не только права, но и обязанности. Род обязан обеспечить детям надлежащее воспитание, защиту и контроль силы. Учитывая возраст, обстоятельства скрытого проживания вне рода и нестандартные проявления пламени, совет предлагает временный порядок.

Он поднял второй лист.

Ирсена знала эти слова. Уже читала. Но теперь они должны были прозвучать вслух, при детях, при Ровене, при лекаре крови, при тех, кто потом не сможет сказать, что не слышал.

— Эймар Варр-Таргард, как старший ребенок мужской линии, должен быть утвержден первым наследником под совместной опекой лорда Таргарда и совета. Он переходит в северные наследные покои для обучения.

Эймар вздрогнул.

Саяна тут же схватила его за руку.

Сарвен сделал вид, что не заметил.

— Саяна Варр-Таргард, с учетом нестабильного черно-золотого пламени, переходит в восточное крыло под наблюдение лекарей крови и хранительницы родословных до стабилизации дара.

— Нет, — сказала Саяна.

Сарвен поднял глаза.

— Маленькая госпожа…

— Я сказала нет.

— Это не решение ребенка.

Эймар, бледный, но прямой, сказал:

— Тогда это не решение семьи.

В зале стало тихо.

Сарвен сжал губы.

— Наследники рода принадлежат не только семье.

Ровен произнес:

— Осторожно.

Но Сарвен уже сделал шаг, которого ждал.

— Милорд, с момента внесения в книгу крови дети являются наследниками Таргарда. Их значение выходит за пределы личных чувств. Речь идет о будущем рода.

Ирсена улыбнулась.

Сарвен заметил и замолчал на полуслове.

— Вот теперь честно, — сказала она. — Спасибо.

Вейра чуть наклонила голову.

— Что именно вы называете честным?

— Что вы наконец сказали: для вас они прежде всего будущее рода, а не дети.

— Одно не исключает другого.

— В ваших решениях исключает.

Она положила на стол жестяную коробку.

Звук был негромким.

Но все посмотрели.

Сарвен нахмурился.

— Что это?

— Память вашего порядка.

Ирсена открыла коробку.

Достала детскую ткань.

Серебряную пластину.

Письмо лекаря.

Вейра не изменилась в лице.

Совсем.

И именно поэтому Ирсена поняла: она узнала коробку.

— В комнате, где я рожала Эймара и Саяну, был тайник, — сказала Ирсена. — В нем лежало это.

Она подняла пластину.

— Пластина первичной проверки крови. На ней следы моих детей. Тех самых детей, которых мне объявили неподтвержденными.

Лекарь крови подался вперед.

— Позвольте?

Ирсена передала пластину не ему в руки, а положила на ткань перед ним.

Он осмотрел ее, побледнел.

— Старая родовая пластина. Металл подлинный. След крови сохранился.

Сарвен резко:

— За шесть лет пластина могла быть подложена.

— Конечно, — сказала Ирсена. — Именно поэтому есть письмо.

Она развернула лист Элкана Морра.

Вейра впервые чуть опустила глаза.

Не от стыда.

От расчета.

Ирсена начала читать сама.

«Если это найдут, значит, ложь прожила дольше меня. Дети Ирсены Варр и Ровена Таргарда дали полный отклик. Вейра Шенн приказала записать нестабильность. Сарвен Улт подтвердил…»

Сарвен вскочил.

— Это клевета мертвого человека!

— Сядь, — сказал Ровен.

— Милорд, я не позволю…

— Сядь.

В этот раз приказ был таким, что даже Саяна перестала дышать.

Сарвен сел.

Медленно.

Ирсена дочитала письмо до конца.

«Подпись Даллена Раша в приложениях была перенесена с прежнего договора через печатный оттиск. Я видел это. Молчал. Боялся. В ночь родов девочка дала черно-золотое пламя, мальчик удержал его на пластине. Они были сильны. Слишком сильны для совета.

Если мать жива — она единственная, кто может удержать их от превращения в оружие рода.

Я виновен.

Элкан Морр, лекарь крови».

В зале долго никто не говорил.

Потом Саяна спросила:

— Он плохой?

Вопрос был задан не Ирсене. Всем.

Лекарь крови опустил глаза.

Сарвен молчал.

Вейра смотрела в стол.

Ровен ответил:

— Он был виновен.

Саяна нахмурилась.

— Но написал правду.

— Да.

— Это делает его хорошим?

Ровен помолчал.

— Нет. Но делает его не совсем потерянным.

Эймар тихо сказал:

— Он боялся. Но потом боялся лжи больше.

Ирсена посмотрела на сына.

Иногда в нем было милосердие, которое она сама не могла себе позволить.

Сарвен наконец заговорил:

— Даже если предположить, что письмо подлинное, оно не отменяет сегодняшнюю необходимость защитить детей от возможной нестабильности.

— Нет, — сказала Ирсена. — Оно объясняет, почему вы называете защитой то, что уже делали раньше.

Вейра подняла взгляд.

— Вы хотите обвинить совет в преступлении, Ирсена. Это серьезнее, чем спор о комнатах.

— Я не хочу. Я обвиняю.

Шум поднялся сразу.

Ровен ударил ладонью по столу.

— Тишина.

Шум стих не сразу, но стих.

Ирсена стояла прямо.

— Я обвиняю Вейру Шенн, хранительницу родословных, и Сарвена