Ворона в гареме. Книга 2 - Коуко Сиракава

младшей дочери Юндэ. Старик выбрал его в зятья, верно оценив способности. Сейчас Минъюнь был сановником высшего ранга, первым министром и казначеем. Ученым не полагается имущество, поэтому его назначили правительственным чиновником – такими талантами он обладал.

– Кстати, ваше величество, вам известно, что во Дворце летящей ласточки прокляли евнуха?

Гаоцзюнь кивнул:

– Да, я слышал об этом. Говорят, что заболевшего прокляла госпожа Ворона.

– Наверное, это шутка, – со вздохом проговорил Минъюнь. – На женской половине постоянно возникают ни на чем не основанные слухи. Надо заняться их поведением…

– Пусть и шутка, но в последнее время я часто слышу про госпожу Ворону. Вам так не кажется, ваше величество?

Гаоцзюнь неопределенно хмыкнул.

– У меня не такой острый слух.

Юндэ смущенно погладил бородку.

– Я вовсе не хожу, выискивая, где что можно подслушать.

– Я знаю.

Слегка улыбнувшись, император развернулся и пошел прочь от края галереи. Стоило лишь отвернуться от освещенного участка, как тени из-за яркого солнечного света снаружи показались еще более темными. Гаоцзюнь на миг замедлил шаг. В груди внезапно похолодело.

– Куда вы, ваше величество?

– Вернусь в свои покои…

Он пошел дальше. За ним беззвучно следовал Вэй Цин.

– Ваше величество, говорят, что если связаться с госпожой Вороной, то начнутся всяческие бедствия. У вас ведь есть и другие наложницы, – проговорил Юндэ ему вслед.

Гаоцзюнь повторил:

– Я знаю.

– Если нынешние вам не по нраву, то, как я уже и говорил, моя младшая внучка достигла подходящего возраста. Это младшая сестра госпожи Мандаринки…

– Мне достаточно наложниц.

Не обращая больше внимания на Юндэ, Гаоцзюнь быстрыми шагами исчез за поворотом галереи. Он знал, что Юндэ приручает придворных дам и дворцовых евнухов и многое от них «слышит». Знал правитель и о надежде своего советника на то, что Хуанян родит дитя, и о том, что терпение Юндэ скоро иссякнет.

Гаоцзюнь с детства почитал старика как своего учителя. Тот был мудрым, благородным и верным благодетелем, все это время поддерживавшим правителя. Потому и отплатить ему за службу нужно было как следует. Так все устроено.

Юндэ, конечно, вряд ли думал об этом. Он – основа для Гаоцзюня. А основа должна быть прочной. Для этого нужна кровная связь. Это Гаоцзюнь понимал. Понимал он и то, что Юндэ любил свою внучку, и то, что старик пытался укрепить позиции Гаоцзюня. Прекрасно понимал.

Однако он чувствовал и то, что скрывалось за словами Юндэ, что пряталось в глубине его сердца. «Я столько отдал тебе – ты не можешь меня предать, не должен мне сопротивляться».

Гаоцзюнь стал забывать утешающий, направляющий голос Юндэ, который был слышен, когда мать и Дин Ланя убили, когда его самого лишили права на престол и заключили под стражу. Хотя смех вдовствующей императрицы до сих пор звучал у него в ушах…

Ему показалось, что сзади слышны торопливые шаги, звучавшие холодно и мрачно.

* * *

Шоусюэ покачивалась в паланкине. В нем она ехала впервые и не ожидала, что будет так трясти. Девушка думала, что он должен двигаться гораздо изящнее. Паланкин несли евнухи. Впереди и позади тоже шли евнухи, рядом шагали Цзюцзю и Вэнь Ин. Занавеси опущены, вокруг ничего не видно. До слуха Шоусюэ доносился лишь назойливый хруст гальки под их ритмичными шагами. Они направлялись в Храм кедровки.

Права ли она? Сюэ Юйюн оказался старинным другом Линян. Это тронуло девушку. Ей захотелось встретиться с дунгуанем и расспросить его.

Хруст камешков под ногами носильщиков прекратился, паланкин опустили на землю. Занавеси подняли, и Шоусюэ заморгала от яркого дневного света. Когда глаза привыкли, она вылезла наружу. Внутри было душно, и теперь она наконец-то вздохнула полной грудью.

За воротами госпожу Ворону ждали дунгуань и его монахи, одетые в серое. У старика, стоявшего в центре, платье было темнее, чем у остальных. Шоусюэ неторопливо приблизилась к нему. Шаги девушки сопровождались легким шорохом, когда подошвы касались камешков.

– Сюэ Юйюн? – спросила она.

Старик, словно забыв слова, которые нужно было сказать, всматривался в нее, а затем, не меняясь в лице, медленно опустился на колени.

– Совершенно верно, я дунгуань по имени Сюэ Юйюн.

– Я знаю о тебе от Линян.

«Вот он какой…» – подумала Шоусюэ, разглядывая Юйюна. Протянув руку, она заставила старика встать. При имени Линян глаза Юйюна сверкнули, взгляд скрестился со взглядом Шоусюэ. Затем старик быстро опустил глаза.

– Я тронут тем, что вы изволили пожаловать в нашу глушь.

Он провел Шоусюэ вглубь храма. Оглядевшись, девушка поняла, что храм в полном запустении. Все облезло, обветшало. Она, конечно, слышала, что храм богини Улянь пришел в упадок, но была потрясена, увидев это своими глазами.

В комнате она села напротив Юйюна. Стул под ней скрипел. Яркие лучи солнца, падающие сквозь решетчатое окно, беспощадно освещали все потертости на предметах мебели.

– Вы не соблюдаете заветы госпожи Линян, – проронил старик, когда один из монахов принес чай и ушел. – У вас есть и прислужницы, и евнухи.

Шоусюэ бросила взгляд в сторону двери. Цзюцзю и Вэнь Ин ждали ее снаружи.

– Я не собиралась их нарушать, – словно оправдываясь, сказала она. – Так получилось.

Юйюн покачал головой.

– Если взять к себе одного, скрепы слабеют. Вы теперь не сможете жить в одиночестве.

Шоусюэ не нашлась что сказать.

– Что бы сказала госпожа Линян, если б была жива? – Старик вздохнул.

Шоусюэ закусила губу и потупилась. Ведь это говорил человек, который прекрасно знал Линян. Юйюн снова вздохнул.

– Я не должен вам этого говорить. Дунгуань не должен встречаться с госпожой Вороной. А я нарушил заповедь. Это его величество меня принудил.

Шоусюэ подняла взгляд. Юйюн выглядел недовольным.

– Честно говоря, мне хотелось с вами встретиться. Хотел увидеть, что это за девочка, за которой Линян попросила меня присматривать.

Выражение его лица несколько смягчилось.

– Вы держитесь очень похоже. Сразу видно, что это она вас воспитывала. Величавая, красивая. Когда вы вошли в ворота, я даже удивился – неужели госпожа Линян пожаловала?

Шоусюэ заморгала, глядя на Юйюна. Он молчал, не сводя с нее глаз.

– Линян говорила: если что-то случится, я могу положиться на тебя. У нее были благовония, которые она берегла и редко ими пользовалась. Они назывались «аромат любви». Перед смертью она надела платье, пропитанное этим запахом. И на погребении я зажигала эти благовония… Это ты подарил их?

Юйюн слушал девушку, не меняясь в лице, но вдруг прищурил глаза.

– Когда госпожа Линян навестила меня после смерти, от нее пахло «ароматом любви». Мне было вполне достаточно знать, что она все-таки воскуряла их. Это было так давно… – сказал он. – Я