Ворона в гареме. Книга 2 - Коуко Сиракава

– Прости, – извинился юноша, и она, чуть покраснев, отвернулась.

– Ну ладно, только возвращайся к ней скорее. Когда тебя нет, госпожа места себе не находит.

Она дернула Сяо Юэ за руку. Тот послушно последовал за прислужницей.

– Ты ведь простой чуэр, как попал к госпоже? Впрочем, что я спрашиваю. С такой-то внешностью…

Она обернулась и бросила взгляд на юношу. Над пепельно-серым платьем – белое лицо, длинные черные волосы не заплетены, просто связаны в хвост сзади. Госпожа Сорока ему это позволяла. «Кто-то ему покровительствует».

– Но знаешь… – прислужница оглядела юношу, – ты все-таки какой-то… жутковатый.

Высказав то, что хотела, она довела его до покоев госпожи Сороки и подтолкнула в спину. – Ну же!

Сяо Юэ поднял голову и осмотрел дворец. По его глазам нельзя было понять, что он чувствует.

* * *

Той ночью Фэн Ихан озадаченно смотрел на Сяо Юэ. Юноша сказал, что хочет попасть в столицу, потому что у него есть дело на женской половине дворца. «Вероятно, ты не знаешь, но для того, чтобы попасть в столицу, нужен пропуск гуо-суо, удостоверяющий твое происхождение, а чтобы оказаться на женской половине дворца, нужно быть евнухом. Впрочем, с твоей фигурой туда можно и попасть… У меня там есть старый друг. Спрошу, можно ли получить для тебя пропуск, но если он откажет – забудь про это».

По его словам выходило, что надеяться особо не стоит, однако же в результате Сяо Юэ попал и в столицу, и на женскую половину дворца.

* * *

Гаоцзюнь пришел в Емин-гун через несколько дней после того, как они с Шоусюэ встретились в Храме кедровки.

– Я хотел тебе кое-что показать, – сказал он со своим обычным невозмутимым видом.

Он подал знак стоявшему позади Вэй Цину, и тот поднес шкатулку. Маленькую, плоскую шкатулку из некрашеного дерева. Гаоцзюнь снял крышку. Внутри лежал грязноватый клочок ткани. Шоусюэ нахмурилась.

– Эта вещь попала в руки знакомому Минъюня. Ты ведь помнишь Минъюня? Я, кажется, вас знакомил.

– Мужчина лет сорока, по лицу видно, что голова набита всякими книжными знаниями?

– Пожалуй, можно и так сказать.

– И что?

Гаоцзюнь развернул клочок. На нем было нарисовано мужское лицо с бородой. Вместо глаз – отверстия.

– Это маска?

– Тряпичная маска. Их носят музыканты. Тебе не приходилось видеть такие?

– Я только слышала о них, но ни разу не видела.

– Обычно их надевают на какие-нибудь церемонии или на пиры. Видишь, вместо глаз отверстия? Если заглянуть в них, увидишь мужчину.

– Ты смотрел?

– Смотрел.

То ли храбрость, то ли равнодушие… Девушка вздохнула. Неужели ему не страшно? Взяв маску в руки, она приложила к лицу. В нос ударил запах плесени, присущий старым тканям. Материя доходила Шоусюэ до груди, но у крупного мужчины, наверное, заканчивалась бы на шее. К верхней части лоскута была прикреплена веревочка – видимо, ее надо завязать на затылке, чтобы закрепить маску.

Шоусюэ посмотрела через отверстия. Она должна бы увидеть Гаоцзюня, однако в белой дымке показалась только спина какого-то мужчины, сидевшего с опущенной головой. На нем было неяркое серое платье.

От запаха плесени в носу защекотало, и Шоусюэ громко чихнула. Положив маску на стол нарисованным лицом вверх, она потерла нос и спросила:

– Он служит при дворе, да?

На мужчине была одежда пепельного цвета. Цвета одежды простолюдинов ограничены. Обычно они одеваются в вещи из некрашеной белой ткани. Окраска серым разрешается чиновникам – тем, кому выдают казенное имущество. Цвет платья определяется рангом и должностью, но Шоусюэ в этом не разбиралась.

– Это цвет одежды Баоэрфан.

В Баоэрфан находились актрисы и дворцовые музыканты.

– Значит, он тоже из тех музыкантов? Самое простое предположение – что это маска, которую он сам надевал, – пробормотала она.

Потом вдруг ахнула и пристально посмотрела на Гаоцзюня.

– Зачем ты это принес? Для чего хотел мне показать?

– Подумал, что тебе будет интересно.

– С чего бы это? Болван!

– Да? – Гаоцзюнь, казалось, сконфузился, хотя по нему понять было сложно. – Ну вот, не угадал…

За его спиной Вэй Цин сделал жуткие глаза. К реакции евнуха Шоусюэ уже привыкла и не обращала внимания, а вот Гаоцзюнь был слишком серьезен, поэтому она испытала странную смесь чувств – то ли раздражение, то ли неловкость, то ли все разом.

– Мне хватает духов на женской половине дворца. Не хочу связываться ни с мертвыми, ни с теми, кого мучают страшные воспоминания, – постаралась она объяснить свои чувства, и Гаоцзюнь понимающе кивнул.

– Теперь ясно. Конечно. Извини, – легко сказал он и стал прятать маску.

Но Шоусюэ остановила его, схватив за руку.

– Показал и забираешь, а я теперь не смогу спать спокойно!

Гаоцзюнь посмотрел в лицо Шоусюэ, потом на ее руку, кивнул и не стал трогать маску. Шоусюэ поспешно отстранилась. Она сделала вид, что ничего не произошло, хотя легкое касание их рук вызвало у нее чувство неловкости.

– Ты что-то знаешь про эту маску? Кто этот мужчина?

– Кто он – не знаю. Но знакомый Минъюня, по его словам, надел маску на пиру. И тогда этот мужчина, который сидел к нему спиной, обернулся.

– Обернулся?

– Да.

Интересно почему… Шоусюэ задумалась. Гаоцзюнь смотрел на нее.

– Ты всегда так серьезно размышляешь о духах?

Она подняла взгляд на правителя.

– Мне больше нечем заняться, – проронила девушка.

Как ни странно, это было правдой.

– Здесь я могу только спасать духов, – с сарказмом проговорила Шоусюэ. – Хотя иногда и это мне не удается.

Ей суждено до самого конца своих дней провести здесь, в полном одиночестве. И поскольку общение с живыми запрещено, единственными собеседниками остаются призраки. Иного выхода, как бы ей ни хотелось, просто не существует.

– Духи не могут отказаться от жизни, хотя и мертвы. Их связывают прижизненные память и чувства. Я хочу освободить их от этого.

…Раз уж я сама не могу отсюда сбежать. Извращенный подход.

Гаоцзюнь внимательно взглянул ей в лицо:

– Ты стала говорить гораздо больше, чем раньше. Выражать свои чувства.

Шоусюэ замолчала и сжала губы.

– Иногда спасением духов спасаешь живых. Ты наверняка делаешь это чаще, чем тебе кажется. И я не только о духах. – Спокойный голос Гаоцзюня падал в душу Шоусюэ, как мягкий снежок.

Шоусюэ, ничего не сказав, отвела глаза. Неожиданно для нее самой Гаоцзюнь затронул самые сокровенные струны сердца девушки. Она не могла понять, обрадовало это или озадачило, но в груди стало тепло.

Она снова вернулась к разговору:

– Ты сказал, что мужчина