Ворона в гареме. Книга 2 - Коуко Сиракава

Девушка указала на лозы, оплетающие ивы. Вэнь Ин быстро принес охапку виноградных плетей. Шоусюэ сплела из них венок, вытащила из-за пазухи веревку и обвязала ветви. На веревке красной тушью были написаны знаки. Девушка бросила венок в пруд. Описав дугу, он упал на воду и почти без брызг погрузился в нее, оставив только круги.

– Это особое искусство магов, Линян говорила, что они научили ее. Теперь госпожа Ань не сможет выбраться из воды, но лучше все-таки сделать так, чтобы никто не приближался к пруду.

Впрочем, сюда и так никто не ходил…

– Пойдем.

Шоусюэ повернулась к пруду спиной. Вэнь Ин пошел за ней.

– Могу я задать вопрос?

– Говори.

– Таких даже вы не можете изгнать?

Шоусюэ задумалась.

– Уничтожить духа легко. Но это нехорошо.

– Почему?

– Если духа уничтожить, он не попадает в Благодатную землю, а исчезает совсем. Я не чувствую себя вправе решать, какие духи нужны, а какие – нет.

Умерших жаль. Всех, в равной степени. Но Шоусюэ жива. А живым производить отбор среди мертвых – это высокомерие.

– Живые и мертвые существуют отдельно друг от друга. Мне случается соединять их, случается и разделять. Вот и все.

Желание спасти – это тоже высокомерие. Просто иногда бывает невозможно избавиться от него… Линян бы справилась.

Чувствуя тяжесть в ногах, Шоусюэ двинулась прочь от заброшенного пруда. Голос со дна она не слышала.

Вернувшись в Емин-гун, она увидела, что Цзюцзю и Хунцяо сидят по обе стороны И Сыхи и учат его писать.

– Ой, госпожа Ворона!

Мальчик поспешно соскочил со стула и опустился перед госпожой на колени.

– У меня для вас письмо.

– Письмо? От кого?

– От повелителя.

– Выбрось!

И Сыха, вздрогнув, робко поднял на нее глаза:

– Но разве…

Не стоит мучить ребенка. Шоусюэ протянула руку.

– Давай.

– Вот! – И Сыха с облегчением вытащил послание из-за пазухи.

Оно было завернуто в бумагу, украшенную узором из рыбок, и даже пропитано благовониями. Наверное, Вэй Цин издевается… Гаоцзюнь не настолько утонченный муж, чтобы наносить их на адресованные женщинам послания.

Решив использовать послание для обучения И Сыхи, если оно не будет содержать чего-то особенного, девушка развернула листок. Гаоцзюнь писал четко и красиво, образцовым почерком. Пробежав глазами письмо, Шоусюэ задумалась.

– Что-то не так? – спросила Цзюцзю.

– Нет…

Девушка свернула листок и сунула за пазуху. «Дунгуань, Сюэ Юйюн – старинный друг Линян. Хорошо бы тебе встретиться с ним и поговорить. Я устрою место для вашей беседы…» И зачем ей встречаться с дунгуанем? Видимо, Гаоцзюнь что-то задумал, но из письма это неясно. Однако… старинный друг Линян?

– Ответ будете писать? Я доставлю!

– Ответ…

Шоусюэ хотела сказать «писать не собираюсь», но И Сыха так ждал приказа, сверкая глазенками, что она уступила. Наверное, ему нравится делать то, что ему говорят.

– Подожди немного…

Девушка вытащила из ящика цветную льняную бумагу, выбрала голубоватый лист, взяла кисть и написала одно слово: «Ясно». Сложив послание, она отдала его И Сыхе. Мальчик покраснел и с жаром заявил:

– Доставлю повелителю немедленно!

– Не такое уж и важное послание… – проговорила Шоусюэ, но мальчик, воодушевленный, уже убежал.

– Он вас отблагодарить хочет, – смеясь, сказала Цзюцзю.

Хунцяо тоже улыбалась.

– Отблагодарить? За что?

– За то, что вы, госпожа, подобрали его, когда ему некуда было идти.

– Так из-за меня и некуда было…

– Вовсе нет, госпожа! Это ведь не вы, а тот наставник выгнал мальчика из дворца Летящей ласточки. К тому же Канлань все равно не смог бы дальше обучать И Сыху. Говорят, он заболел…

– Что?!

Хунцяо ткнула Цзюцзю в бок. Та испуганно прикрыла рот. Хунцяо укоризненно зашевелила губами: «Болтунья!»

– Тот евнух слег?

– Нет, все не так плохо. Простите, я сказала лишнего, – извинилась Цзюцзю.

– Ничего страшного. Если мне это не нужно, просто пропущу мимо ушей.

– Госпожа! – Девушка расплылась в улыбке.

Хунцяо быстро написала что-то на листке и отдала хозяйке. «Не балуйте ее!» Теперь улыбнулась и Шоусюэ.

Вечером Шоусюэ в одиночестве сидела за столом. На нем были разложены льняные листы. Розовые, желтые, абрикосовые, цвета опавших листьев… Все они были посыпаны золотой и серебряной фольгой. Рядом лежала кисть и стояла тушь. Черенок кисти из бамбука, волоски собраны в шарик, утончающийся к кончику – как воробьиная головка. Тушечница в форме лодочки, с вырезанным узором. Такую делали на востоке, где была самая лучшая тушь.

Доставив ответ на послание императора, И Сыха вернулся с этими сокровищами, с трудом удерживая их в руках. Подарок Гаоцзюня. Наверное, это означало: «Пиши еще». Но они ведь не влюбленные, чтобы постоянно обмениваться посланиями! Или друзья тоже должны вести переписку? Похоже, что Гаоцзюнь любит и умеет писать… Неожиданно. Видимо, он и своим наложницам шлет письма. Делать ему нечего.

Она собрала листы, положила их на лаковый поднос, а письменные принадлежности убрала в шкатулку. Встала, чтобы спрятать все в шкафчик, но вдруг замерла, почувствовав, как что-то словно лопнуло. Девушка схватилась за руку. Точно, порвалось…

Но что? Шоусюэ поспешила к двери. Синсин забила крыльями, роняя перья, засуетилась, но хозяйке было не до нее. Она вышла из дворца и направилась туда, где была днем, – к Сорочьему гнезду.

Путь освещала луна. Тени деревьев падали на дорожку иначе, чем днем. Эти голубые тени, казалось, могли поглотить человека. Застрекотали насекомые. Пока еще почти неслышно. Когда шум станет невыносимым, это будет означать, что лето в разгаре.

Оставив позади заросли багрянника, Шоусюэ направилась в обход дворца, чтобы подойти к нему с тыльной стороны. Свет от многочисленных фонарей, украшавших внешнюю галерею, окутывал Цюэчао-гун, заглушая лунный свет. Слепящие фонари контрастировали с мертвой тишиной, окутавшей все вокруг.

Девушка шла к пруду. Возможно, из-за ночной тьмы заброшенность этого места не ощущалась сейчас так остро. В свете фонарей виноградные лозы и разросшаяся повсюду зелень давали почувствовать прелесть печального уединения. Но было как-то зябко…

Так и есть. Магия венка из виноградной лозы, который Шоусюэ бросила в воду, не действовала. Это ее разрушение она и почувствовала. А еще… Девушка взглянула на поверхность воды. Тихую, освещенную лунным светом воду, на которую падали черные тени ив.

Присутствие госпожи Ань не ощущалось! Неужели та разорвала магию Шоусюэ и сбежала? Нет, здесь что-то иное… Магию разрушили снаружи. Присутствие госпожи Ань ощущалось, но слабо. Какие-то бледные остатки – то тут, то там. Шоусюэ почувствовала, как понемногу учащается дыхание. Странные ощущения, как будто… как будто кого-то разорвали на куски!

Девушка бессознательно попятилась. Ноги не слушались, тело дрожало от страха. Шоусюэ вдруг вспомнила, что уже чувствовала