Ворона в гареме. Книга 2 - Коуко Сиракава

«Я сама с ней не разговаривала, так что не знаю толком, какая она была». Написав эти слова, она снова обмакнула кисть в тушь и коснулась ею бумаги. Из-под кисти стали появляться извилистые линии. Женщина на этот раз не писала, а рисовала. Глаза, нос, рот, брови… Лицо?

– Ого, у тебя отлично получается!

На листе появилось лицо старухи. Госпожа Ань, которую Шоусюэ видела ночью…

– Это она. Я не знала, что ты так хорошо рисуешь.

«Рисовать можно быстрее, чем писать». Хунцяо снова опустила кисть на бумагу. Теперь она набросала более простой рисунок – лицо молодой девушки. Милое, круглое личико, хорошенькие глазки, как у жаворонка. Шоусюэ сразу поняла, кто это.

– Цзюцзю!

Хунцяо с улыбкой кивнула.

– Оставлю это себе. Нет, лучше попрошу тебя нарисовать на хорошей бумаге.

Хунцяо торопливо замотала головой.

– Не хочешь? Тогда оставлю себе это.

Пока Шоусюэ внимательно вглядывалась в портрет, появилась Цзюцзю, принесшая из кухни чай.

– Что это?

– Это нарисовала Хунцяо. Твое лицо.

Цзюцзю восхищенно вытаращила глаза.

– Это я?! Госпожа Хунцяо, как вы замечательно рисуете! – Девушка обрадовалась. – Госпожа Хунцяо, нарисуйте, пожалуйста, нашу госпожу!

– Меня не надо. А что еще можешь?

Хунцяо уставилась в пространство, размышляя, затем взяла в руки кисть и не спеша начала рисовать. Жесткий подбородок, сжатые в нитку губы, глаза с припухшими веками…

– Это Гуйцзы!

Рисунок убедительно демонстрировал недовольное выражение лица.

– Госпожа Хунцяо, а его величество? Можете нарисовать его величество? – возбужденно спросила Цзюцзю.

Хунцяо подняла брови и замахала обеими руками. Видимо, хотела сказать, что это недопустимо. Цзюцзю огорченно надула губки.

– А я подумала, что на рисунке его величество можно как следует рассмотреть…

– Так зачем его рисовать? Он и так часто приходит!

– Ну и что, что приходит? Я же не могу уставиться на его величество!

Вот уж нашла что разглядывать… У него на лице всегда одно и то же выражение.

– А если бы мы повесили у себя портрет, было бы не грустно, даже когда его нет, правда, госпожа?

Шоусюэ скорчила гримасу:

– Нет уж, портрет императора я у себя вешать не собираюсь. И вообще, мне вовсе не грустно из-за того, что он не приходит.

– Вы опять такое говорите! А ведь когда его величество не появляется, вы скучаете, госпожа.

Шоусюэ промолчала. Кажется, Цзюцзю видит в ней то, чего нет. Интересно, как служанка пришла к такому выводу?

– А И Сыху? – спросила Цзюцзю у Хунцяо. – Или господина Вэнь Ина?

И Сыху женщина нарисовала сразу, а вот Вэнь Ин, кажется, показался ей более сложным. Хунцяо объяснила, что не видела толком его лица.

– Конечно, он ведь обычно к нам не заходит.

Вэнь Ин – телохранитель Шоусюэ, евнух, который перед другими обычно не показывается. Когда Шоусюэ куда-то идет, он оберегает ее, скрываясь неподалеку, а когда она находится в Емин-гун, обходит дозором окрестности. Но, наверное, мается при этом от скуки. У Шоусюэ нет врагов, которые хотели бы на нее напасть.

– В следующий раз попросим его показаться. У него красивое лицо, – наивно сказала Цзюцзю, но Хунцяо укорила ее: «Нельзя мешать его работе».

Шоусюэ наблюдала за ними, попивая чай.

– Госпожа!

Голос Вэнь Ина раздался так неожиданно, что девушка чуть не расплескала напиток. Оглянувшись, увидела евнуха, стоявшего на коленях у входа во внешнюю галерею.

– Это ты, Вэнь Ин?

– Только что вернулся.

– И что узнал?

Утром Шоусюэ отправила его в Сихуэй-ляо.

– Она умерла вчера. У нее были больные легкие.

– Ясно…

Вчера ночью госпожа Ань была уже мертва. И раз ее дух сразу же отправился к Шоусюэ, значит, она очень беспокоилась о Юаньлинь. Хотя, конечно, если прислужница постоянно слышала голос своей госпожи, забыть о ней она никак не могла.

Шоусюэ встала со стула.

– Я хочу сходить к пруду в Цюэчао-гун.

Вэнь Ин кивнул:

– Я вас сопровожу.

– Тогда и я… – радостно выскочила Цзюцзю.

Но Шоусюэ остановила ее:

– Я сразу вернусь, так что не надо.

Цзюцзю пыталась возражать, но Хунцяо легонько ткнула ее, и девушка умолкла.

– И Сыха скоро закончит уборку и придет сюда. Вы с Хунцяо позанимайтесь с ним письмом.

Получив задание, Цзюцзю радостно заулыбалась:

– Слушаю, госпожа! Уж мы его обучим!

Выйдя из покоев, Шоусюэ направилась к Сорочьему гнезду, находившемуся к югу от Емин-гун. Миновав рододендроны и лавры, Вэнь Ин вдруг резко поднял голову. Над ними пролетела птица. Коричневое тельце с белыми пятнышками – кедровка! Под ноги упало перо. Выдохнув, Вэнь Ин извинился:

– Простите, госпожа Ворона…

– Все хорошо.

Шоусюэ подобрала перо. Коричневое, с зеленым отливом, с белым кончиком… Красивое. Можно подарить кому-нибудь, порадовать. Сразу вспомнилось несколько людей, но Шоусюэ отбросила перо и ускорила шаги. Не пристало Вороне-уфэй думать о таком!

Дворец Цюэчао-гун, Сорочье гнездо, можно было узнать по черепице с сороками и окружавшим здания деревьям багрянника. Весной издалека были видны лиловые цветы, и в пасмурные дни казалось, что дворец окутан розоватой дымкой. Сороки на черепице были изображены парами, в клювах они держали веточки для постройки гнезда.

– Пруд в глубине сада. Почти на самом краю дворца.

Вэнь Ин прошел вперед, мимо багрянника. Цветы с деревьев уже опали, на ветках висели зеленые стручки.

– Ты и здесь бывал?

– Да, – коротко ответил юноша.

Наверное, он либо шпионил, либо просто наблюдал за происходящим.

– Вэй Цин тебе доверяет, да?

Вэнь Ин, не оборачиваясь, ответил:

– Если это так, это неожиданная для меня радость. Я предупредил здешних евнухов.

Видимо, он старался подружиться со слугами везде, где ему приходилось служить. Это могло оказаться удобным, вот как сейчас.

Они обошли дворец, зайдя через ворота, которыми пользовалась прислуга. Там стояли кухня и несколько зданий – видимо, жилища дам и евнухов. Все дворцы наложниц были построены одинаково и не отличались друг от друга.

Пруд находился в тени. Госпожа Ань говорила, что поверхность воды красива, словно зеркало. Вода действительно сияла прозрачностью, но солнечные лучи словно обходили ее стороной. Возможно, дело было в том, что за растениями вокруг водоема не ухаживали. В пруду отражались ивы, обвитые диким виноградом. Их ветви, склоненные к воде, казались спутанными. Травы на берегу буйно разрослись, а дух от них, смешивавшийся с запахом воды, стоял такой, что было тяжело дышать. Цветы савруруса, о которых говорила госпожа Ань, расползлись еще шире, образуя густые заросли. Одним словом, место было совершенно заброшенным.

– От дворца пруд далеко, здесь утонула госпожа, так что сюда мало кто приходит. Нынешняя госпожа Сорока тоже держится на расстоянии. Говорит, что здесь слишком мрачно. В общем, теперь пруд почти забыт.

– Ясно…

Привести все в порядок