Ворона в гареме. Книга 2 - Коуко Сиракава

Однако, когда я вбежала туда, чтобы сообщить ей радостную новость, гнездышко уже опустело. Ну и куда она подевалась в такой важный момент? Ведь надо совершить омовение, выбрать самый красивый наряд – наверное, лучше алого цвета. Или персикового, чтобы подчеркнуть юность госпожи? Нужно сделать прическу, взять нефритовые заколки и золотые подвески…

Погруженная в эти мысли, я искала госпожу. Может быть, она все еще рыдает в саду? Вот теперь я точно ее сурово выбраню! Нет, лучше успокоить. Или пусть выплачется? Нет, это ведь были мои грезы, госпожа не может находиться в саду!

В саду ее не было. Я вздохнула с облегчением. Все-таки мне это пригрезилось. Земля, правда, была вся истоптана, но это, должно быть, следы евнухов, которым я приказала обрезать рябинник. Евнухи – они такие. Скажешь им срезать цветы – они без раздумий вытопчут все, что под ногами. Выполняют лишь то, что сказано. Да и то не всегда удовлетворительно. Надо же! Так все вытоптать! Надо снова им приказать, чтобы привели все в порядок.

Но сначала необходимо найти госпожу Юаньлинь. Я решила, что с евнухами обязательно поговорю потом, и пошла вглубь сада. Там находился пруд – большой и красивый. Его поверхность всегда спокойно блестела, как гладкое зеркало. Мне вдруг послышался оттуда голос госпожи. Чистый и звонкий, словно прозрачная вода. Я вышла на берег пруда, окликая госпожу. Поверхность воды и сейчас освежающе блестела. Вокруг росли ивы, отражаясь в пруду. Подул легкий ветерок, листья зашелестели, на воде появилась рябь. Вдруг мне снова послышался голос госпожи, и я огляделась.

У пруда цвел саврурус. Цветы уже наполовину распушились белым, стряхивая пыльцу, кончики колосков с маленькими бутонами склонились вниз. Рядом с ними аккуратно стояли парчовые туфельки. Эти туфельки с цветами и птицами, вышитыми яркими нитками, носила госпожа Юаньлинь.

Я подбежала к туфелькам и уставилась на воду, поверхность которой время от времени покрывалась рябью, но в остальном была спокойна. Я хотела вернуться в покои, но заколебалась. Надо было скорее вытаскивать госпожу! Однако нельзя было допустить скандала. Если узнает правитель…

Но ведь я не могла сама броситься за ней. Швырнув туфельки в воду, я вернулась в покои и объявила, что госпожа упала в пруд. Велела прислужницам зажечь огонь, подготовить ткани, а евнухов отправила обыскивать дно. Вода была прозрачной, госпожу быстро нашли и вытащили на берег. Однако пульса у нее уже не было и, сколько бы мы ни ждали, вдохнуть в нее жизнь не удалось.

Наложница утопилась перед самым посещением императора! Никто не должен знать об этом. Я пустила слух, что произошло несчастье – госпожа поскользнулась и упала в пруд. Никто этого не видел, так что никто не смог бы опровергнуть мои слова. Было решено, что госпожа Юаньлинь погибла в результате непредвиденного несчастного случая. Однако это не отменяло того, что все произошло по моему недосмотру. Императрица выразила неудовольствие, считая ночные прогулки наложницы у воды проявлением безрассудства и опасной беспечности. Император, разумеется, тоже разгневался. Меня и остальных евнухов и прислужниц Сорочьего гнезда наказали, батюшка госпожи Юаньлинь тоже получил внушение. Когда наложница удостаивается внимания правителя, ее родственники также пользуются его благосклонностью, но и ее промахи на них сказываются. Отец госпожи потерял свой пост и был выслан в провинцию Юэ с понижением в должности. Потеряв свою драгоценную дочь, он совсем пал духом и через полгода скончался вдали от дома.

Меня же отправили в Сихуэй-ляо, Дом смывающих позор. Туда высылали придворных дам, совершивших преступления или заболевших. Это место еще называли кладбищем прислужниц.

С тех пор я живу там, занимаюсь стиркой грязных вещей. Руки постоянно в воде, вытереть их некогда, трещины не заживают и болят. Ну почему мне приходится изо дня в день стирать платья холодной водой? Если бы госпожа осталась жива, мне не пришлось бы этого выносить.

Впрочем, что толку теперь злиться? Госпожи Юаньлинь больше нет. Когда я стираю, то в плеске воды я слышу ее голос. Он звучит как прозрачный ручей, ни с чем не спутаешь. Наверняка доносится из того пруда… Я не могу расслышать, что она говорит. Кажется, плачет. Этот голос преследует меня постоянно, не давая покоя. Не бывает такого, чтобы я его не слышала. Госпожа Юаньлинь зовет меня из-под воды. Каждый раз, когда я погружаю одежду в воду, когда оттираю ее, когда с мокрой ткани падают капли – звучит этот прекрасный звонкий голос.

Мне ужасно жаль госпожу Юаньлинь. Ее душа все еще блуждает в том пруду. Бедная моя госпожа… Госпожа Ворона, не могли бы вы спасти госпожу Юаньлинь? Отправьте ее душу в Благодатную землю, прошу вас…

Изложив свою просьбу, госпожа Ань исчезла, как медленно тающий дым. Шоусюэ вздохнула и встала со стула. Вряд ли женщина отправилась в Благодатную землю…

«Иногда ко мне приходят такие, как ты».

Как девушка и сказала в самом начале, ей не впервой видеть таких посетителей – духов, приходящих к Вороне-уфэй. Некоторые знают, что мертвы, некоторые не замечают этого. Госпожа Ань, видимо, из последних…

Шоусюэ зашла под балдахин и сбросила платье на ложе. Синсин уже заснула. Шоусюэ бросила на нее взгляд и легла.

– Значит, хочешь, чтобы я спасла госпожу Юаньлинь?

Она некоторое время задумчиво глядела во тьму, а потом закрыла глаза. Сон пришел быстро.

На следующий день девушка спросила у Хунцяо:

– Ты знаешь даму по имени госпожа Ань?

Шоусюэ подумала, что женщины должны быть знакомы, ведь Хунцяо тоже раньше жила в Сихуэй-ляо. Служанка заморгала и чуть склонила голову, задумавшись. Когда Шоусюэ нашла ее в Доме смывающих позор, она плохо выглядела и, казалось, была при смерти, но сейчас лицо ее снова обрело нормальный цвет, а щеки округлились. Шоусюэ не спрашивала, сколько женщине лет – наверное, около тридцати. В то время как Цзюцзю не стеснялась демонстрировать свои эмоции, Хунцяо, напротив, отличалась сдержанностью и спокойствием.

– Это старуха, которая была придворной дамой у госпожи Сороки, при позапрошлом правителе, – добавила Шоусюэ, и Хунцяо несколько раз кивнула, словно сообразив.

Значит, знает.

– Она говорила, что слышит голос умершей госпожи?

Хунцяо снова кивнула.

– Ясно…

Шоусюэ принесла листки и письменные принадлежности, которые использовала для занятий с И Сыхой, и положила их на стол. Растерла тушь и вручила Хунцяо кисть.

– Что за женщина была госпожа Ань?

Хунцяо задумалась, держа кисть в руке, потом написала: «Все ее сторонились, считали странной. Она все время говорила, что слышит голос из воды».

– То есть окружающие этот голос не слышали?

Хунцяо кивнула.