Ворона в гареме. Книга 2 - Коуко Сиракава

– И что ты помнишь о госпоже Юаньлинь?

Женщина вздохнула и потупилась, словно не решаясь заговорить, и долго смотрела на свои руки, сложенные на коленях. Наконец она подняла глаза.

– Госпожа Ворона, вы столь молоды. Вряд ли вы знаете, кем была госпожа Сорока при императоре Яньди, какая ей уготована была судьба. Рядом со мной тоже почти не осталось тех, кто помнил бы те давние дни. Тогда вспоминать о госпоже Юаньлинь было запрещено. А те, кто ей сочувствовал, были казнены по доносам. Поэтому и после окончания правления императора о ней почти не говорили.

Тени, залегавшие в морщинах на лице госпожи Ань, заставляли ее выглядеть старше. Исходившая от женщины тоска делала тьму вокруг еще тяжелее.

– Изволите выслушать историю госпожи Юаньлинь? Когда меня не станет, никто не будет знать правду. Я хочу, чтобы ее узнали вы. И… я бы хотела, чтобы вы спасли душу госпожи. Прошу вас…

И с этой мольбой госпожа Ань начала свой рассказ…

Я начала прислуживать госпоже Юаньлинь, когда мне было двадцать два года. Госпоже тогда только исполнилось десять лет, и ее отец, который служил министром чинов, растил свою дочь, оберегая ее, словно зеницу ока. Я приходилась им дальней родственницей, правда, ближе к главному дому, чем семья госпожи Юаньлинь, однако в ту пору батюшка госпожи, дослужившийся до такого высокого поста, занимал во всем клане самое важное положение. Поскольку все надежды клана возлагались именно на эту семью, вполне естественно, что госпожу Юаньлинь желали отправить на женскую половину дворца. А так как для этого необходимо было обучение и воспитание, решили выбрать наставницу. И пришли к выводу, что из всего семейства лучше всего подхожу именно я.

К тому времени меня уже выдали замуж, но брак распался, и я вернулась в родительский дом. Там я тосковала… Однако все изменилось, когда меня познакомили с госпожой.

Она была прелестной девушкой. Стоило ей улыбнуться – и она расцветала, как пион, а гол ос звучал как журчание чистой воды. Я тогда поклялась, что сделаю из нее лучшую в стране придворную даму.

Госпожа Юаньлинь была веселой, никакие заботы не омрачали ее чело. Она с радостью читала романы и поэмы, а вот положенные классические тома – «Наставления девицам» или «Образцовые девы» – одолевала с трудом. Она выбирала не сложные трактаты, а истории о чудесах или любовные романы. Это создавало определенные трудности, однако я растолковывала трудные места так, чтобы она могла их понять.

Прошло время, и госпожа Юаньлинь заблистала, словно отшлифованная яшма. Кто бы ни бросал на нее взгляд, всех влекла к себе ее красота. Девушка прекрасно владела искусством игры на цитре, отличалась успехами в каллиграфии и стихосложении. Были, конечно, и у этой жемчужины изъяны – она была слишком легкомысленной, ни о чем глубоко не задумывалась… Но я гордилась ею, думая, что госпожа Юаньлинь не уступит ни одной даме на женской половине дворца. Вот только…

В наши расчеты вкрались две непредвиденные ошибки. Первая – это будущий супруг госпожи. Хоть речь и шла о дворце, батюшка собирался выдать свою дочь не за правителя, не за императора Яньди. Отец хотел отправить дочь в Восточные покои, к наследнику престола. Ведь правитель был тогда уже в преклонных годах, у него была законная супруга-императрица и дети, так что для него женская половина уже не имела такого значения. Поэтому и придворных дам во дворец принимали мало.

Однако и сама императрица, и семьи наложниц из Восточных покоев велели подождать с отправкой госпожи Юаньлинь. Ни там, ни там не желали, чтобы наследный принц был очарован внешностью госпожи, о которой все так высоко отзывались. Между отцом госпожи, императрицей и родственниками наложниц возникли разногласия. Батюшке госпожи следовало внести раскол между родственниками или заручиться их расположением, но ему это не удалось. К тому же все усложнилось. Пока он хлопотал, кто-то нашептал императору о том, что говорили про госпожу Юаньлинь. Может быть, сторонники императрицы, а может – кто-то из наложниц Восточных покоев. Как ни странно, император заинтересовался. Все знали, что он обожал свою супругу и к наложницам на женской половине не проявлял особого интереса, почему же он так захотел увидеть госпожу? Наверное, это было помрачение рассудка на пороге старости… Или он хотел помечтать о красивой, молодой наложнице? Так или иначе, рассказы о ней тронули сердце правителя. Теперь уже отцу госпожи Юаньлинь ничего не оставалось, как отправить ее во дворец. Можно сказать, удачей оказалось то, что император проявил к девушке интерес. Возможно, ее батюшка и был недоволен, но я считала, что это просто капризы. Правитель изволил выказать свое расположение – с этим нужно считаться. В этом случае, даже если есть законная супруга-императрица, первой наложницей становится госпожа Юаньлинь. Это ли не наивысшее признание? Торжествуя, я занялась подготовкой к отъезду во дворец.

Однако госпожа Юаньлинь не выказывала никакого желания переезжать. И в этом была еще одна наша ошибка. Мы были уверены, что она с детских лет знает о том, что попадет во дворец. Конечно, все это время госпожа Юаньлинь считала, что там ее будет ждать наследник престола, поэтому колебания девушки можно было понять. Однако неизвестно, полюбит ли ее молодой господин, даже если она окажется в Восточных покоях. Нет, госпожа Юаньлинь была столь хороша собой, что не могла не очаровать любого… Но теперь ее возжелал император. А это совсем не то. Здесь победа уже предрешена. Так я говорила госпоже, поддерживая ее. Даже ругалась иногда. Говорила, что нельзя выказывать такую слабость, что она должна подчинить себе женскую половину и быть поддержкой своему батюшке, стать первой из наложниц…

Казалось, госпожу убедили мои слова. Она улыбалась сквозь слезы, говорила, что это верно, что она тоже будет так думать…

А на следующий день на нас напали. В усадьбе собрали деньги и драгоценности, чтобы отправить дочь во дворец, – наверное, на них и нацелились. Конечно, в доме была охрана, но вор пробрался внутрь, улучив момент. Он был один. Он не пошел в хранилище, а – кто бы мог подумать? – забрался в комнату госпожи. Мои покои находились рядом, но, к стыду своему, я спала и поздно заметила, что происходит неладное. Бандит попытался похитить госпожу. В хранилище было множество сокровищ, голова могла пойти кругом… может быть, он испугался охраны, не знаю. И откуда он узнал, где покои госпожи, тоже не ведаю, но бандит попытался увести госпожу Юаньлинь с собой. Я и проснулась тогда, когда услышала их