Агентство "Драконья метка". Вы в розыске, леди Простушка! - Одария Вербенова

— Отец, — его голос звучит неожиданно твёрдо, — я прошу вас пересмотреть это решение.

Король вскинул бровь:

— Теперь защищаешь её? После всего, что мы узнали?

— Позвольте мне взять её под свою ответственность. Она будет находиться в королевском замке, под моей личной опекой. Каждый её шаг будет под моим надзором. Если она попытается скрыться или совершить что-то подозрительное — я лично доставлю её в темницу.

Король медленно обводит нас обоих взглядом.

— Ты осознаёшь, что берёшь на себя ответственность за возможные последствия? Если окажется, что она — часть заговора, твоя репутация будет запятнана. Ты не сможешь претендовать на трон, и твоё место займёт Брейден.

— Я осознаю, — кивает принц.

Король помолчал, барабаня пальцами по подлокотнику. Затем, с явной неохотой, отвечает:

— Будь по-твоему. Но помни: если хоть что-то пойдёт не так — отвечать будешь ты.

Принц склонил голову в знак согласия.

— Благодарю, отец. — Дарен обернулся ко мне, его голос становится строже: — С этого момента вы находитесь под моей защитой и моим надзором. Не пытайтесь бежать или скрывать что-либо. Одно неверное движение — и вы окажетесь там, откуда вас уже не вытащит даже моя воля.

Глава 25

— Ну что, милок, — слышится бабушкин голос, — слушай внимательно: этот рецепт я не рассказываю даже внучкам. Только тебе.

Половицы тихонько скрипят, когда я провожу вслед за собой короля Цинана и принца Дарена по узкому коридорчику в доме знаменитой Периоллы Росток.

Так уж вышло, что мои приключения на сегодня не закончились. Король Цинан изъявил желание немедленно отправиться к моей бабушке, так как она одна из сильнейших поисковиков в истории королевства Дэй.

Никто не может найти хоть какие-то следы на анонимном письме, и я тоже не смогла. Поэтому мне на правах её внучки и из уважения к ней самой позволили отправиться с ними, а не заперли сразу где-нибудь в тёмном местечке…

Потом-то, конечно, запрут, а пока: снова драконий полёт, снова я в когтистой лапе принца.

— Секрет, — продолжает бабушка, понижая голос, — не в уксусе. Не в соли, добытой в соняных пещерах на юге королевства. И даже не в том, что я кладу в банку лист хрена — не два, а три, и обязательно с краешка, где он покрепче. Нет. Дело в банке: она должна быть из чистого кристалла…

С кем это она?

Похоже, что гостей они не слышат, ведь до моего слуха доносятся обрывки: три зонтика светящегося укропа, долька болгарского перца, три бутона гвоздики…

Наконец мы входим в просторную уютную кухню, пропахшую мелиссой. Картина, открывшаяся нам, заставила даже короля замереть на пороге.

За кухонным столом, покрытым вышитой скатертью, сидит крупный мужчина грозного вида — сам Брейден Кросс, которого многие боятся на самом деле.

На нём связанный бабушкой свитер — красный, с рождественским рисунком в виде кос. Сразу понимаю, что это тот самый подарок, от которого минувшей зимой отказался Кальд Фон, ибо слишком несерьёзно придворному военному носить подобное. «Всё равно пылиться будет!», — заявил он тогда, приобняв бабушку, чтобы она не обижалась. Даже Айсела не смогла уговорить его принять подарок.

А Брейден вот ничего, надел и не боится потерять мужественность. На коленях же у него впридачу банка маринованных огурцов (это удивляет меньше всего), а в руке ароматный пирожок с вишней.

— А, Злата моя родная! — радостно удивляется бабушка. А после видит, что я не одна, и удивляется ещё больше: — Ваше Королевское Величество!

Брейден в этот момент аккуратно откусывает пирожок, другой рукой старательно удерживая банку огурцов подобно трофею. Двоюродный брат принца выглядит настолько невозмутимым и уверенным в себе, что никому бы и в голову не пришло посмеяться, усомниться в его умении быть жёстким.

Бабушка принимается суетиться, чтобы расположить нас всех за столом, а Брейдену приговаривает:

— Пей, дорогой, а то устал, наверное. Я тебе сегодня постельку постелю в сенях — там тихо, только сова иногда по ночам ухает. — Садитесь, Ваше Королевское Величество, — говорит она теперь тихо королю. — Что привело вас ко мне?

Король Цинан, расположившийся рядом с Брейденом, достаёт из внутреннего кармана то самое письмо.

— Я хочу знать: кто это мог написать? — спрашивает он, протягивая ей сложенный лист. — Кто осмелился?

— Мы уже поговорили с Брейденом об этом, — отвечает она, коротко скользнув взглядом по мне и принцу, что сел рядом со мной, чтобы убедиться, что я веду себя прилично, — но я охотно взгляну на это письмо лично своими глазами. Сейчас… Только схожу за перчатками и лупой.

Теперь она суетится в поисках необходимых для работы предметов, то роняет что-то, то причитает.

Проходит немного времени прежде чем знаменитая Периолла оказывается готовой применить свой дар. Она села за стол с нами и сосредоточенно нахмурила лоб, вглядываясь в стекло лупы.

Лично я ранее не увидела ничего кроме увеличенных букв. Видит ли что-то она?

Шррр! Я чуть вздрагиваю от странного шороха за спиной, но когда оборачиваюсь, кроме шкафа ничего не вижу.

Похоже, другие слишком увлечены видом моей бабушки в деле — мужчины чуть вытянули шеи и замерли в ожидании её вердикта.

Показалось?

Но шорох повторяется. Не случайный стук, а ритмичный, будто кто-то нащупывает себе путь в темноте, чтобы выбраться на свободу. Сухое поскрипывание, как будто дерево трётся о дерево, потом тихий стук, как будто кто-то уронил ложку.

Во дела!

— Да, действительно ничего, — качает головой Периолла, отложив лупу и снимая перчатки. — Никаких следов. Такое мог сотворить только другой поисковик, потому что только мы можем скрывать следы своей ауры от других поисковиков.

— В таком случае нам пора, — встаёт король из-за стола с пасмурным лицом.

Кажется, в нём всё же горела надежда на то, что моя бабушка легко разгадает эту загадку.

— Вы не спешите, Ваше Королевское Величество, не могу же я отпустить вас без чая! Да заварила уже, и кружки подготовила! А кружки-то у меня не простые, — говорит она, уже разливая тёплый, янтарный чай. — Каждая со своим характером!

Она ставит перед королём глиняную кружку с золотым ободком и изображением грифов, один из которых удивительно похож на Арчибальда, почти снёсшего дверь моего агентства:

— Это — для государя. Крепкий, благородный, с ложечкой, чтобы не обжёгся о важные мысли, — приговаривает