Босс в Тундре. Минус 40 и без плана Б - Елена Львова

Байкал спокойно лежит около вольера. Вспоминаю, как увидел его в первый раз — он тогда казался мне ожившим кошмаром, монстром из снегов. А сейчас смотрю на него и думаю: обычный пёс. Большой, лохматый, со своими привычками. Утром всегда вздыхает, когда я выхожу. Ждёт, пока поговорю с ним. Сразу вспоминаю о Ване. Его чистый, заливистый детский смех, когда он летел с горки, все еще звучит в ушах. Когда-то и я был таким же восторженным мальчишкой… когда-то… очень давно. И тут приходит идея. Конечно, как я раньше не додумался?

Подарок.

Нужно придумать что-то крутое, такое, от чего у пацана будет не просто восторг, а чувство, что его воспринимают всерьез, как равного. Как человека, с которым можно разговаривать на одном языке.

Я сажусь на кровати, провожу ладонью по лицу. Мысль уже пустила корни и теперь разрастается, требуя немедленного воплощения.

Точно. Смартфон. Защищенный, детский, с хорошей камерой. Чтобы Ваня снимал свое северное сияние, Байкала, маму. Чтобы мог позвонить, если что. И хороший конструктор, с программированием. Чтобы не просто собрал и забыл на полке, а понял, как это работает. Чтобы голова включалась.

Эта мысль буквально выдергивает меня из кровати. Внутри заводится нетерпеливый, почти детский моторчик. Хочется сделать это прямо сейчас, не откладывая.

Якутск. Наталья вчера показывала дорогу: «Если вам вдруг понадобится цивилизация — по Вилюйскому тракту прямо, не промахнетесь». Полчаса, сказала.

Немного страшновато, если честно. Чужая трасса, мороз, неизвестность. Но где-то в груди уже включается другой механизм — тот самый, который в Москве помогал запускать стартапы, брать высоты, не бояться неизведанного. Детский азарт, жажда приключений и твердое намерение довести дело до конца.

Я быстро одеваюсь, на ходу завариваю себе чай, пью обжигаясь, но ждать, пока остынет, нет сил. Кормлю Байкала, говорю ему пару слов, немного треплю за ушами. Он смотрит с легким недоумением: «С утра пораньше? Куда это ты?»

— По делам, — отвечаю ему, поправляя шапку. — За подарками.

Байкал вздыхает, укладываясь обратно, а я выхожу за калитку.

Мороз тут же хватает за щеки, но мне почему-то все равно.

Дорога до Якутска оказывается… нормальной. Ровной и расчищенной. И сам город оказывается совсем не таким, как я себе представлял. Я ожидал увидеть «край света» — пару серых домов, продрогших собак и ларек с надписью «Универсам» покосившимися буквами.

Вместо этого я еду по улицам города.

Современные фасады, вывески с подсветкой, кофейни с панорамными окнами, поток машин на светофорах. Люди идут по делам — кто-то с бумажным стаканом кофе, кто-то с пакетами из супермаркета, кто-то ведет детей за руку в разноцветных комбинезонах.

— Ладно, — хмыкаю я, паркуясь у торгового центра. — Признаю, был неправ.

Стеклянные двери разъезжаются, теплый воздух ударяет в лицо. Запах попкорна, кофе и новой техники — все привычно, почти по-домашнему. Странное чувство: я за тысячи километров от Москвы, а пахнет так же.

В магазине электроники я провожу больше времени, чем планировал. Консультант — молодой парень с бейджем «Айтал» подробно рассказывает про детский режим, ограничения, защиту от нежелательного контента. Я слушаю внимательно. Не для галочки.

— А конструктор вот этот, — Айтал показывает витрину. — С мотором, с датчиками. Можно программировать простые алгоритмы. Для его возраста — самое то.

Я рассматриваю коробку. На картинке изображен собранный робот, который ездит и реагирует на препятствия.

— Берем, — киваю я.

На кассе карта проходит мгновенно. Пакет тяжелеет в руке, и вместе с ним внутри поднимается странное удовлетворение. Я в предвкушении. Представляю, как Ваня откроет коробку, как у него расширятся глаза, как он будет показывать маме, тыкать пальцем в экран, прыгать от восторга.

И как Наталья благодарно улыбнется, глядя на меня.

От этих мыслей почему-то теплеет в груди.

К базе я подъезжаю ближе к обеду. Во дворе несколько мужиков, человек пять. Дым от сигарет поднимается вертикально вверх, ветра совсем нет, и кажется, что они курят внутри застывшей фотографии. Переминаются с ноги на ногу, перебрасываются ленивыми фразами, ждут чего-то или просто коротают время.

Ваня бегает по двору как заводной. Руки летают в воздухе, шапка съехала набок, из-под нее торчат разлохмаченные волосы. Он размахивает сертификатом так, будто это пропуск во взрослую жизнь.

— Я был у Чысхаана! — кричит он, подбегая то к одному, то к другому. — И дядя Марк тоже! Мы на горке катались, и он кричал!

— Да ты что? — усмехается Игорь, прищурившись. — Москвича в ледяную нору затащили? Живой хоть?

Ваня оборачивается, замечает меня и расплывается в улыбке.

Я подхожу ближе, чувствуя на себе любопытные взгляды.

— Пока держусь, — отвечаю и улыбаюсь. Не напряженно, а легко, потому что от Ваниной радости и правда тепло становится.

Игорь крепко хлопает меня по плечу, по-свойски.

— Ничего, — говорит он. — Тяжело в учении, легко в бою. Обкатают тебя тут, москвичом быть перестанешь. Как Роман.

— Гляди, затянет тебя тут, — добавляет кто-то из толпы, щербатый мужик в ушанке. — Будешь потом с нами строганину на скорость есть. На вылет.

Все дружно смеются. Коротко, гулко, но без злобы. Я киваю, принимая шутку, и чувствую, как отпускает то напряжение, с которым ехал сюда.

— Дядя Марк, а что ты принес? — с любопытством спрашивает Ваня.

Я присаживаюсь перед ним на корточки. Сердце колотится, как перед экзаменом, и я злюсь на себя за этот дурацкий мандраж.

— Это тебе, — говорю спокойно, насколько получается, и протягиваю пакет.

Ваня моргает. Ресницы у него светлые, в инее, и от этого взгляд кажется совсем беззащитным.

— Мне?

— Тебе.

Он осторожно заглядывает внутрь. Сначала просто смотрит, не понимая. Потемки пакета скрывают содержимое. Потом еще раз, уже глубже, вглядываясь. А потом резко втягивает воздух так громко, со свистом, что мужики у крыльца оборачиваются на звук.

— Это… настоящий? — голос у него срывается на шепот. Тонкий, почти прозрачный.

— Настоящий.

Он вскрывает коробку дрожащими руками. Пальцы не слушаются, скользят по картону, никак не могут поддеть край. Я сглатываю, почему-то ком