Академия Боли. Я умру вместо принца - Кристина Юрьевна Юраш

которое нужно усмирять ради будущего. Именно оно толкает тебя на необдуманные поступки. Оно направляет тебя по ложному пути порока. Ты должен быть разумным, мальчик мой. Пользоваться его силой, но не поддаваться его страстям.

Мне показалось, что принц разозлился. Совсем немного. Но этого хватило, чтобы воздух в комнате стал тяжелым.

— Мой долг перед государством важнее личных желаний.

Белит наклонил голову, и его перья шуркнули о камень.

— Именно это он говорил перед тем, как завести очередную любовницу и оставить после себя хаос.

— Я никогда не повторю его ошибок.

После этого ворон долго молчал. А потом сказал:

— Надеюсь.

Его высочество ничего не ответил.

Тогда Белит заговорил снова. Он сказал, что кровь драконов теперь течет почти в каждом знатном роду. Что один из предков королевской семьи оставил после себя столько бастардов, что государство до сих пор расплачивается за это кровью и войнами. Что слишком многие могут заявить права на престол.

Что войны начинаются не только из-за власти. Иногда они начинаются из-за любви.

Именно поэтому наследники должны помнить о долге. Всегда. Прежде всего. Несмотря ни на что. Они должны быть совершенством во всем».

Я медленно опустила взгляд, отрываясь от страницы. Воздух в комнате вдруг стал спертым, тяжелым, пахнущим озоном и старой бумагой.

Вот оно.

Пазл с глухим щелчком встал на место.

Тот самый человек, который тренировался до изнеможения, разбивая руки в кровь. Тот самый человек, который считал четверть секунды катастрофой, способной стоить жизни. Тот самый человек, который смотрел на мир так, словно любая, даже самая мелкая ошибка была фатальной.

Он не перфекционист. Он загнанный в угол зверь, который отчаянно пытается не повторить кровавую историю своей династии.

Все сходилось.

Я перевернула страницу. Руки слегка дрожали.

Глава 59

Глава 59

«Потом Белит спросил:

— Что ты будешь делать, если однажды влюбишься?

Я не должна была это слышать. Но услышала. И, наверное, лучше бы не слышала вовсе.

Потому что его высочество ответил сразу.

Не раздумывая. Не сомневаясь. Не колеблясь. Ни на долю секунды.

Он сказал:

— Не влюблюсь.

Белит долго молчал. А потом спросил:

— Настолько уверен?

— Да.

— Почему?

— Потому что государство важнее».

Я перечитала последнюю строчку еще раз. Потом еще. Буквы казались выжженными на бумаге.

И почему-то в этот момент я вспомнила не высокомерного, ледяного принца из ритуальной комнаты. Не наследника, брезгливо приказывающего мне не кричать. Не человека, который высосал из меня силы на полигоне, как из бездонного сосуда.

Я вспомнила его взгляд там, в зале.

Усталый. Темный. Безумный.

«Завтра может и не быть».

Странный человек. Очень странный. И бесконечно, пугающе одинокий в своей железной клетке долга.

Я перевернула страницу. Почерк резко изменился. Он стал нервным, дерганым, лишенным былой изящности. Буквы плясали, сливаясь в судорожные штрихи, словно автор писала это сквозь слезы, не в силах контролировать руку.

«Наверное, я должна была разлюбить его после этого разговора. Должна была возненавидеть или забыть.

Но почему-то стало только хуже.

Потому что я вдруг поняла.

Дело не во мне.

Не в моей внешности. Не в моем происхождении. Не в моих чувствах.

Я могла быть красивее. Умнее. Интереснее. Я могла бы быть идеальной.

Это ничего бы не изменило.

Потому что его высочество не выбирает между девушками. Он вообще не рассматривает такую возможность. Этого просто не существует в его мире.

Иногда мне кажется, что он похоронил собственное сердце задолго до того, как встретил меня. Замуровал его заживо.

И если однажды кто-нибудь сумеет пробить эту стену и заставить его почувствовать хоть что-то…

Мне будет жаль этого человека».

Я замерла. Дыхание застряло в горле.

Потом невольно, горько усмехнулась. Уголки губ дрогнули, но смеха не получилось.

Судя по тому, что я уже успела увидеть, жалеть придется скорее самого принца. Потому что быть таким монстром, таким идеальным, безупречным инструментом в руках государства — это худшая из пыток.

Глава 60

Глава 60

«Сегодня мне приснилось, что Белит сидит на моей могиле.

Утром я проснулась и долго смеялась над собственной глупостью.

А потом увидела его на подоконнике.

Он смотрел на меня так внимательно, что мне стало не по себе.

Наверное, я в последнее время просто слишком много думаю о смерти.»

Под записью оставалось много пустого, желтоватого места. Страница дышала тишиной.

А потом, почти у самого нижнего края, вплотную к переплету, шли несколько строчек.

Мелких. Неровных. Словно автор долго не решалась их написать, держа перо на весу, а потом вдруг решилась и выцарапала их в последнем порыве отчаяния.

Улыбка медленно, неумолимо исчезла с моего лица. Холод в желудке сменился тяжелой, свинцовой пустотой.

«На всякий случай напишу. Если ты читаешь это, значит, меня уже нет».

Я замерла. Впервые за все время мне показалось, что эти буквы написаны не для абстрактной следующей жертвы. Что она смотрит прямо на меня сквозь толщу времени, сквозь мертвую кожу и выцветшие чернила.

«У меня есть одна просьба.

Всего одна».

Я перевернула страницу. На следующем, последнем листе была всего одна запись. Короткая. Финальная.

«Если сможешь…

Отдай этот дневник его высочеству.

Пусть хотя бы после моей смерти он узнает, что на свете был человек, который любил его больше собственной жизни».

Я долго смотрела на последнюю строчку. Очень долго. Пока буквы не начали расплываться в моих собственных, внезапно предательски увлажнившихся глазах.

Потом я медленно, с какой-то странной, почти ритуальной бережностью, закрыла тетрадь.

Тихий хлопок обложки прозвучал как приговор. И впервые за все время, с тех пор как я нашла эту тайную заначку, мне стало по-настоящему, до физической боли жаль девушку, которой принадлежал этот дневник. И жаль того монстра, которому она хотела его отдать.

Я еще несколько секунд сидела совершенно неподвижно, не в силах пошевелиться.

Тетрадь лежала у меня на коленях.

Закрытая.

Тихая.

Мертвая. Как и ее хозяйка. Я даже не знала ее имени. Может, это таинственная девушка, оставившая инициалы в шкафу? Или кто-то другой? Как давно это случилось? Может, она была первой, или где-то в середине?

Я еще раз пролистала тетрадь в поисках подсказки, но ничего не нашла.

За окном барабанил дождь. Капли бились о холодное стекло с тупым, назойливым упрямством существа, которое заранее знает: его все равно никто не впустит в теплую комнату.

Я провела подушечками пальцев по потертой синей обложке, чувствуя шероховатость выцветшей, когда-то дорогой кожи.

— Дура, — прошептала я.

Голос прозвучал хрипло, разбивая давящую тишину комнаты. Я не