Спорим, не отвертишься? - Мари Скай

— Пункт «без чувств»?

— Именно. Самое лучшее нарушение в моей жизни.

— В моей тоже, — он приподнимает голову и целует меня, невесомо, в уголок губ. — В моей тоже.

Он встает, находит где-то большой плед и укрывает нас обоих. Я засыпаю в его руках, на твердом полу, но мне тепло, спокойно и бесконечно хорошо. Потому что он рядом.

Я просыпаюсь от божественного аромата свежесваренного кофе. Открываю глаза — Саша сидит рядом на полу, скрестив ноги, и смотрит на меня с такой нежностью, что сердце пропускает удар. В руках у него две дымящиеся кружки.

— Доброе утро, — улыбается он.

— Доброе, — тянусь я, и каждый мускул в теле согласно ноет, напоминая о бурной ночи. — Который час?

— Почти одиннадцать. Ты спала как убитая.

— Меня вчера… убили, — мурлыкаю я, приподнимаясь и заворачиваясь в плед. — И не один раз.

Он довольно, по-кошачьи, ухмыляется. — Кофе будешь?

— Больше жизни.

Я делаю глоток. Кофе идеальный. Как и всё, что он делает.

— Саша, — говорю я, чувствуя, как утренняя легкость сменяется потребностью понять наше «завтра». — А что теперь? С контрактом, со скандалом, с нами?

Он ставит свою кружку и берет мою руку в свои ладони. Смотрит серьезно, но без тени прежней надменности.

— А теперь, — говорит он мягко, — мы начинаем жить. По-настоящему. Контракт мы сожжем сегодня же, к чертовой матери. Скандал переживем. Я снимусь со всех этих дурацких тусовок, найду нормальную работу. Дед прав, хватит быть мальчиком на побегушках у папиных денег. А ты… ты будешь писать? Рисовать? Что ты хочешь делать?

— Я хочу писать, — тихо говорю я, понимая, что впервые произношу это вслух как цель.

— Значит, будешь писать. А я буду работать. Мы будем вместе. Каждый день. А когда дед, царствие небесное, когда-нибудь покинет нас, мы получим наследство. И будем просто жить долго и счастливо.

— Как в сказке? — улыбаюсь я сквозь подступившие к глазам слезы.

— Как в сказке, — кивает он, поднося мою руку к своим губам. — Только в настоящей.

Я смотрю на него — взлохмаченного со сна, небритого, с бесконечно родными глазами, и понимаю, что это и есть счастье. Оно не в деньгах, не в контрактах, не в решенных проблемах. Оно здесь. В нас.

— Я люблю тебя, — говорю я, и слова эти наполняются новым, глубоким смыслом.

— Я знаю, — он целует мои пальцы. — И я тебя.

За большим окном кухни встает солнце, заливая комнату золотым светом. Начинается новый день.

Начинается наша жизнь.

Глава 19

Тени прошлого

Знаете это чувство, когда боишься открыть глаза, потому что вдруг всё исчезнет? Я просыпаюсь каждое утро с этой мыслью. Солнце пробивается сквозь неплотные шторы, рисуя золотые полосы на белоснежных простынях. Я чувствую тепло его тела, его дыхание на своей макушке. Саша. Мой Саша.

Он спит, и в эти минуты его лицо теряет ту настороженность и жесткость, которая появилась за последние месяцы. Сейчас он просто мальчишка, уставший и беззащитный. Его рука тяжелым, но приятным грузом лежит на моей талии, прижимая к себе. Даже во сне он словно охраняет меня, боится, что я растворюсь в утреннем тумане.

Мы в его загородном доме. Нам пришлось уехать из города. В нашей квартире, которая должна была стать нашим личным раем, до сих пор дежурят папарацци. Им всё неймется после того скандала. А здесь, в тридцати километрах от Москвы, — благословенная тишина. Лес подступает почти к самому крыльцу, и по утрам так вкусно пахнет хвоей и прелой листвой.

Это стало нашим ритуалом. Я, стараясь не разбудить его, выбираюсь из объятий, накидываю его огромную толстовку (она пахнет им, и это сводит с ума) и иду на кухню. Пока варится кофе в моей любимой турке, я слышу, как скрипит лестница — это он спускается, сонный, взлохмаченный, невероятно родной.

— Доброе утро, — хрипит он, обнимая меня со спины и утыкаясь носом в шею.

— Доброе, — я откидываю голову ему на плечо, наслаждаясь этой секундой.

Он жарит яичницу с помидорами и беконом, а я накрываю на террасе. Стеклянная дверь распахнута, и свежий воздух смешивается с ароматом кофе и еды. Мы завтракаем вдвоем, глядя на разноцветный лес. Иногда молчим, иногда болтаем ни о чем. Это и есть счастье. Простое, тихое, такое хрупкое.

Саша теперь работает. По-настоящему работает. Дед, видимо, решил, что «золотой мальчик» заигрался, и выставил условие: либо ты строишь что-то сам, либо прощай семейные капиталы (по крайней мере, на какое-то время). И Саша, к моему удивлению, согласился. Он консультирует какие-то IT-компании, вкладывает свои личные сбережения в стартапы, проводит часы в Zoom-конференциях. Я смотрю на него и вижу не прежнего избалованного наследника, а мужчину, который строит наше будущее.

Сегодня он заканчивает очередной созвон. Я слышу из гостиной его уверенный, деловой тон, и это заводит.

— Всё, — он выходит из кабинета, устало потирая шею. — Эти стартаперы такие оптимисты, аж зубы сводит. Думают, что если идея гениальная, то деньги упадут с неба.

— Как успехи, миллионер? — я протягиваю ему свежевыжатый сок.

— Пока не миллионер, — усмехается он, делая глоток. — Но работаю над этим. Инвесторы жесткие, но справедливые. — Он садится на диван и притягивает меня к себе. Я устраиваюсь у него в ногах.

— А я чем могу помочь? Может, мне тоже пойти работать к тебе секретаршей? Буду кофе носить и совещания срывать.

Он смеётся и гладит меня по волосам.

— Ты уже помогаешь. Просто being here.

Мое сердце пропускает удар. Я всё ещё учусь принимать эту его нежность. После всего, что было, его слова — как бальзам.

— Быть здесь?

— Быть собой. Это помогает лучше любой финансовой отчетности.

Я тянусь к нему и целую в кончик носа, чувствуя солоноватый привкус кожи.

— Мой философ.

Я тоже уволилась. Работа в том агентстве стала невыносимой. Коллеги, которые раньше улыбались, теперь смотрели с жалостью и любопытством, шушукались за спиной. Постоянные вопросы про скандал. Токсичное болото, из которого я сбежала без сожалений. Сейчас я в режиме свободного поиска. Листаю вакансии, присылаю резюме, но без фанатизма. Дед Саши, между прочим, сделал мне неожиданное предложение — работать в его благотворительном фонде, курировать программы помощи детям. Я думаю. Это серьезно. Это ответственно. Это может стать моим делом.

— Алиса! — голос Саши из кабинета звучит странно. Напряженно. — Алиса, иди сюда быстро!

Я вбегаю в кабинет. Он сидит за ноутбуком, побелевший, сжимая край стола так, что костяшки пальцев побелели.

— Что случилось?

— Смотри.

Он разворачивает экран. На сайте какой-то жёлтой помойки, известной своими вбросами,