Спорим, не отвертишься? - Мари Скай

class="p1">Наутро Саша, не откладывая, звонит и нанимает детектива. Самого дорогого и, как говорят, самого лучшего в городе — Сергея Леонидовича Громова (однофамилец, как он сам иронично заметил). Мы сидим в его кабинете, стильном, подчёркнуто минималистичном, и выкладываем всё. Все факты, все домыслы, все наши страхи. Детектив — мужчина лет пятидесяти, с цепким взглядом и внешностью уставшего профессора — слушает внимательно, не перебивая, изредка делая пометки в блокноте.

— Задача ясна, — говорит он наконец, откладывая ручку. — Первое: проверить происхождение фотографий, определить, есть ли следы фотошопа или нейросетевой генерации. Второе: найти источник информации в статье. Третье: пробить по своим каналам Веронику и все возможные связи. Четвёртое: если есть возможность — раздобыть биоматериал ребёнка для независимой экспертизы. Но это самое сложное.

— Сколько времени это займёт? — спрашивает Саша.

— Несколько дней. Максимум неделя. Если документы поддельные или фотографии смонтированы, следы останутся. Фотошоп, нейросети, липовые справки — всё оставляет цифровой или документальный след.

— А если нет? — тихо спрашиваю я. — Если всё настоящее?

Детектив переводит на меня спокойный взгляд.

— Тогда, Алиса, будем разбираться дальше. Искать другие варианты. Но давайте не будем загадывать наперёд.

Мы выходим из офиса. На улице солнечно, но мне холодно. Саша берёт меня за руку.

— Поехали куда-нибудь? — предлагает он. — Проветримся. Развеемся. Нельзя всё время сидеть и ждать.

— Куда?

— Не знаю. В парк? Покормим уток. В кино? На какой-нибудь дурацкий комедийный боевик, чтобы отключить голову. Просто погуляем.

Я улыбаюсь.

— Давай просто погуляем. В парк.

Мы едем в центр, в Нескучный сад. Осень хозяйничает здесь полноправно: листья шуршат под ногами золотым ковром, воздух прозрачный и хрустальный, пахнет дымком от чьих-то шашлыков и влажной землёй. Мы идём по аллее вдоль пруда, держась за руки, и я чувствую, как напряжение потихоньку отпускает. Хотя бы на время.

— Смотри, — Саша кивает на пруд, где важно плавают утки. — Кормить будем?

— Чем? У нас нет хлеба.

— Найдём.

Он подходит к бабушке, торгующей семечками и сушками, и покупает целую буханку чёрного хлеба. Мы стоим у воды, ломаем хлеб на мелкие кусочки и кидаем уткам. Те с громким кряканьем набрасываются на угощение, толкаются, ныряют друг за другом. Мы смеёмся, глядя на эту суету. На нас оглядываются прохожие — красивая пара, явно не из бедных, увлечённо кормит уток. В их взглядах любопытство, иногда узнавание, но нам плевать.

Я чувствую себя ребёнком. Свободным и счастливым.

— Я люблю тебя, — говорит Саша тихо, глядя не на уток, а на меня. На моём лице, наверное, застыла глупая счастливая улыбка.

— Я знаю, — отвечаю я, не отрывая взгляда от воды. — Я тебя тоже.

— Алиса…

— Что?

— Ничего. Просто… хорошо. Очень хорошо.

Я прижимаюсь к нему, кладу голову на плечо. Он обнимает меня за талию. Мы стоим так долго, глядя на воду, где плавают сытые утки, на золотые листья, на закатное солнце, раскрасившее небо в розовый и оранжевый. И в этот момент я почти верю, что всё будет хорошо. Что мы справимся. Что любовь победит.

Глава 20

Сложный период

Телефонный звонок разрывает тишину салона автомобиля, когда мы уже выруливаем на знакомую улицу. Саша, не глядя, бросает взгляд на экран и заметно напрягается.

— Детектив, — коротко бросает он мне и принимает вызов. — Слушаю.

Я задерживаю дыхание, буквально вжимаясь в пассажирское сиденье. В салоне стоит такая тишина, что, кажется, слышно, как бешено колотится мое сердце. Я ловлю каждое движение Саши: как на его скулах перекатываются желваки, как сужается его взгляд, устремленный в ночную трассу.

— Да… — в его голосе сталь. — Понял… Хорошо, спасибо.

Он нажимает «отбой» и медленно поворачивает ко мне голову. В его глазах — буря эмоций, которую он пытается сдержать.

— Ну? — вырывается у меня прежде, чем я успеваю себя остановить. Голос срывается на хриплый шепот. — Саша, не молчи!

Он смотрит на меня, и вдруг уголки его губ начинают подрагивать в улыбке. Впервые за эту бесконечную неделю в его взгляде появляется свет.

— Он нашел всё, — выдыхает Саша, и в его голосе звучит колоссальное облегчение. — Вероника сфабриковала доказательства от и до. Документы о рождении — липа. Фотографии, где она с ребенком, — профессиональный монтаж. Детектив нашел исходники. А девочка… — он качает головой, словно до сих пор не веря в человеческую изощренность. — Это дочь ее давней подруги. Он уже разыскал эту женщину, она просто в шоке от того, во что Вероника втянула ее ребенка. Она готова дать показания против нее.

Информация обрушивается на меня лавиной. То есть… весь этот кошмар, эти ночи без сна, эти сомнения, эта боль — всё было фальшивкой? Сфабрикованной идеальной ложью?

— То есть мы можем теперь… — начинаю я, боясь поверить в свои же слова.

— То есть мы можем подать на нее в суд, — перебивает меня Саша, и в его голосе прорезается жесткая, уверенная нотка. — За клевету. За подлог документов. За вмешательство в частную жизнь и моральный ущерб. Она за всё ответит.

Я выдыхаю. Воздух выходит из легких со свистом, и следом приходит невероятная, пьянящая легкость. Словно с плеч сбросили тонну бетона. Слезы, горячие и благодарные, наворачиваются на глаза.

— Слава богу, — шепчу я, чувствуя, как по щеке скатывается первая слеза. — Саша… слава богу.

— Слава нам, — поправляет он. — Мы это сделали. Мы справились вместе. Ты верила мне, когда это было важнее всего.

Он резко сворачивает к обочине и останавливает машину прямо под фонарем. Не говоря ни слова, поворачивается ко мне, берет мое лицо в ладони и целует. Долго, жадно, счастливо, с таким облегчением, что у меня захватывает дух. В этом поцелуе — вся наша боль, все наши страхи и эта сладкая минута освобождения.

Он отрывается от меня на мгновение, касается лбом моего лба.

— Я же говорил тебе, что всё будет хорошо. Говорил ведь?

— Говорил, — смеюсь я сквозь слезы. — Но я не верила. Я так боялась, что…

— А теперь? — его глаза сияют.

— А теперь верю, — улыбаюсь я. — Всему верю.

Мы целуемся снова, и я чувствую, как последние осколки страха тают в груди. Мы победили. Кошмар закончился.

Но мы и не подозревали, что настоящий ад только начинался.

Утро после нашей победы кажется мне подарком судьбы. Солнце заливает кухню, кофе пахнет особенно вкусно, а Саша, сидящий напротив в расслабленной позе, кажется самым красивым мужчиной на земле. Мы строим планы, обсуждаем, как подадим на Веронику в суд, шутим. Впервые за долгое время я чувствую себя в безопасности.

Идиллия длится до тех пор, пока входная