Измена дракона. Ненужная жена больше не плачет - Ангелина Сантос

уже отозвалась.Ферн выругался.Марина посмотрела на дверь.— Чем открыть?Орден раскрыл книгу.— Ключом признанной супруги или кровью хранителя зеркала.— У нас есть ключ, — сказала Марина.Эйран повернулся к ней:— Нет.— Опять?— Вы не знаете, что зеркало потребует взамен.— А вы знаете?Орден тихо сказал:— Зеркало показывает не факты, а свидетельства памяти. Чтобы увидеть чужую правду, нужно отдать свою. Обычно — одно воспоминание.Марина замолчала.Вот и цена.В этом мире все настоящее требовало платы. Кровь, тепло, память, сила. Ничего важного не открывалось просто потому, что ты права.— Какое воспоминание? — спросила она.— Зеркало выбирает само.Мира, стоявшая позади, испуганно шагнула вперед:— Миледи, не надо.Эйран сказал жестко:— Мы найдем другой путь.— За семь дней?— Да.— Вы обещаете?Он замолчал.Вот поэтому она и не просила обещаний.Марина достала серебряный ключ. После испытания на нем были три насечки: измена, ложь, стертые. Сейчас они светились слабо, почти сердито.— Ливия сказала, что здесь зеркало. Значит, она хотела, чтобы я вошла.— Ливия мертва, — резко сказал Эйран.Марина посмотрела на него.— Не вся, раз вы все еще боитесь того, что она нашла.Эти слова ударили.Но он выдержал.— Я боюсь не правды. Я боюсь, что у вас заберут единственное воспоминание, которое держит вас собой.Марина не сразу поняла.Потом поняла.Он все больше видел: перед ним не та Ливия, которую он знал.И не знал.Он не говорил об этом вслух, но уже чувствовал чужое внутри ее взгляда, речи, решений.Марина медленно сказала:— Все, что держало прежнюю Ливию, у нее уже забрали. Если зеркало попробует забрать что-то у меня, я хотя бы буду знать цену.— Это безумие.— Нет. Безумие — позволить Мариусу и Селесте снова уйти первыми.Кай вернулся как раз в этот миг. На рукаве у него была кровь, но сам он не выглядел раненым.— Нижний переход пуст. У окна следы когтей.Эйран резко обернулся:— Чьих?— Не драконьих. Мельче. Как у твари, которая была ночью. И еще нашел это.Он протянул маленький обрывок ткани.Голубой.С платья Селесты.Марина взяла его двумя пальцами. Ткань была холодной, влажной. По краю темнела кровь.— Она хочет, чтобы мы думали, будто тварь утащила ее.Кай посмотрел на дверь за гобеленом.— Или тварь и правда была здесь.— И почему-то аккуратно оставила нас у тайной комнаты с зеркалом.Кай усмехнулся мрачно.— Признаю, звучит как приглашение.— Вот именно.Эйран сказал:— Тогда войду я.Марина покачала головой.— Комната открывается ключом супруги.— Ключ можно взять.— Попробуйте.Она протянула ему серебряный ключ.Эйран взял.И тут же поморщился.Ключ потемнел в его пальцах, стал почти черным, а на стержне выступил иней.— Он не принимает вас.— Ключ не любит мужчин? — спросил Кай.Орден поправил очки, которых у него не было, но жест был очень похож.— Ключ первой супруги не открывает дорогу тому, кто не является стороной женского свидетельства.Кай тихо сказал:— Вы умеете обидеть целый пол одной фразой.Марина забрала ключ. Он сразу снова стал серебряным.— Значит, я.Эйран смотрел на нее так, будто пытался найти еще один довод. Не нашел.— Я войду с вами.— Если дверь позволит.— Позволит, — сказал Орден. — Глава рода может присутствовать при свидетельстве, если признанная супруга не против.Марина повернулась к Эйрану:— Вы готовы увидеть неприятное?— Сегодня я уже много чего увидел.— Нет. Сегодня вы увидели начало.Он кивнул.— Готов.Марина подошла к двери.Знак рубина на дереве вспыхнул ярче. От него шел сладковатый запах — тот самый, что стоял в южном крыле. Духи Селесты. Или кровь Вирнов. В этом доме одно легко пряталось под другое.Марина вставила серебряный ключ в узкую щель, которую не замечала раньше.Ключ повернулся сам.Дверь открылась внутрь.За ней была темнота.Не отсутствие света — именно темнота, густая, как черная вода.— Факел, — приказал Гарт.Стражник поднес огонь.Пламя тут же стало синим и почти погасло.Ферн схватил Миру за плечо, не давая ей шагнуть ближе.— Никому внутрь без приказа.Марина вошла первой.Эйран — за ней.Комната была маленькая, круглая, без окон. Стены из черного камня покрывали тонкие серебряные линии, похожие на трещины в старом зеркале. В центре стояло само зеркало.Высокое, почти до потолка.В раме из темного металла, украшенной рубинами и черными крыльями. Стекло не отражало комнату. В нем клубилась серая мгла.На полу перед зеркалом лежали три письма.Марина узнала почерк Ливии.Те самые.И рядом — алый перстень.Мужской.С рубином.— Мариус, — тихо сказал Эйран.Зеркало дрогнуло.В серой мгле появилось лицо.Не Мариуса.Селесты.Она смотрела из зеркала бледная, с распущенными волосами, губы в крови, глаза огромные.— Эйран, — прошептала она. — Помоги мне.Эйран застыл.Марина скрестила руки.— Как вовремя.Селеста будто не слышала ее.— Он обманул нас обоих. Отец… он не тот, кем кажется. Я хотела сказать тебе, но не успела. Тварь пришла за мной. Я ранена. Эйран, пожалуйста…Голос дрожал идеально.Слишком идеально.Марина посмотрела на Эйрана.Он стоял неподвижно, лицо жесткое. Но она увидела, как что-то в нем дернулось. Не любовь. Привычка. Старая вина. След той связи, которой Селеста еще умела пользоваться.— Где вы? — спросил он.Марина резко повернулась:— Вы серьезно?Он не посмотрел на нее.— Если она действительно у Мариуса, мы должны знать.Селеста в зеркале всхлипнула.— В старом доме Вирнов… под часовней… он готовит суд против Ливии. Он хочет использовать ее метку, как использовал Лиару. Эйран, я была дурой, но я не хотела смерти…Марина шагнула к зеркалу.— Тогда скажите, где зеркало хранит память Ливии.Селеста наконец посмотрела на нее.И на миг в ее глазах мелькнула такая ненависть, что маска едва не сорвалась.— Ливия… я правда не хотела, чтобы все зашло так далеко.— Зато хотели мое место.— Я любила его.— Это должно меня разжалобить?— Вы не понимаете. Его у меня забрали. Ваш дом, ваш договор, ваша слабая кровь…— Осторожнее, Селеста. Вы же сейчас раненная невинность, а не обиженная любовница.Эйран тихо сказал:— Ответьте на вопрос.Селеста перевела взгляд на него.— Я не знаю.— Ложь, — сказала Марина.Зеркало вдруг потемнело.Серебряные линии на стенах вспыхнули.Голос, не мужской и не женский, прошел по комнате:— За ложь платят памятью.Селеста вскрикнула.Ее лицо в зеркале исказилось, будто невидимая рука схватила ее за волосы и дернула назад.В стекле вспыхнуло воспоминание.Селеста стоит в этой самой комнате. Перед зеркалом сидит Ливия, бледная, почти безвольная. Мариус держит ее за руку. Ровена стоит у стены.Селеста наклоняется к Ливии и шепчет:— Напиши красиво, дорогая. Так, чтобы он поверил, будто ты сама отдала его мне.Ливия плачет.Мариус говорит:— Достаточно.Ровена отворачивается.Селеста улыбается.— Нет. Пусть напишет еще одно. На случай, если захочет сопротивляться.Воспоминание оборвалось.Селеста в зеркале задыхалась.Эйран стоял белый от ярости.Марина почувствовала, что пальцы у нее стали ледяными.— Вы не хотели, чтобы все зашло далеко? — спросила она тихо. — Вы стояли здесь