Измена дракона. Ненужная жена больше не плачет - Ангелина Сантос

и наслаждались.— Нет, — прошептала Селеста. — Это зеркало лжет. Оно показывает не так…Голос зеркала снова:— За ложь платят памятью.Селеста закричала.На этот раз в стекле вспыхнуло другое.Ночь в комнате алых гобеленов. До прихода Эйрана. Селеста стоит у стола, капает что-то красное в вино. Ее руки дрожат. Мариус рядом.— Не больше трех капель, — говорит он. — Нам нужна слабость, не сон.— А если он уйдет?— Ты знаешь, как удержать мужчину, который когда-то считал тебя потерянной.— А Ливия?— Увидит ровно столько, сколько сломает ее окончательно.Селеста закрывает флакон.— Если она умрет?Мариус смотрит на нее холодно.— Тогда у нас будет горе, а не скандал.Воспоминание исчезло.Эйран резко шагнул к зеркалу:— Где ты?Селеста плакала уже по-настоящему.Или очень похоже.— Я не могу… он слышит…Марина смотрела на Эйрана. Вот оно. Проверка. Не белым льдом. Хуже.Старая любовь. Вина. Женщина, которая плачет из зеркала и просит о помощи.И рядом — жена, которую эта женщина ломала.— Эйран, — сказала Марина.Он повернул к ней лицо.— Если вы сейчас броситесь спасать ее без доказательств, зеркало исчезнет, Мариус получит время, а я получу еще одну красивую историю о том, почему чужая боль важнее моей правды.— Я не брошу вас.Селеста в зеркале всхлипнула:— Он убьет меня…Марина не отвела глаз от Эйрана.— Вы слышали?— Да.— И?Он медленно повернулся к зеркалу.— Леди Вирн.Селеста замерла.Он не назвал ее по имени.— Вы получите помощь, если сообщите место, где вас удерживают, и если ваши сведения подтвердятся. Но я не уйду из этой комнаты, пока зеркало не отдаст память леди Ливии.Лицо Селесты изменилось.Плач исчез не полностью, но под ним проступило что-то жесткое.— Ты выбираешь ее?Эйран ответил не сразу.Марина стояла рядом и вдруг поняла, что не хочет слушать красивых слов. Не сейчас. Не после всего.Но он и не сказал красивых.— Я выбираю правду, которую должен был выбрать раньше.Зеркало дрогнуло.Селеста закричала не от боли — от ярости.— Она не твоя! Ты даже не понимаешь, кто смотрит на тебя ее глазами!Марина похолодела.Эйран медленно повернулся к ней.Слова попали.Не полностью, но глубоко.Селеста увидела это и рассмеялась сквозь слезы.— Да, Ливия? Или как тебя теперь называть?Метка на руке Марины вспыхнула.Зеркало сказало:— За правду тоже платят.Стекло потемнело.Селеста исчезла.Вместо нее в зеркале появилась Марина.Не Ливия.Марина Орлова.Такая, какой была до аварии: тридцать два года, усталые глаза, темно-русые волосы, мокрое пальто, телефон в руке. Вокруг — ночная улица, асфальт, свет фар.Марина застыла.Эйран смотрел в зеркало.И видел.Теперь видел.В зеркале прежняя Марина оборачивается на звук машины. В последний миг на лице не страх, а усталое раздражение — она не успела отойти. Удар. Свет. Темнота.Потом голос.Не человеческий.«Возьмешь чужую жизнь — допишешь чужую правду».Зеркало погасло.Комната осталась в полной тишине.Марина не могла вдохнуть.Вот цена.Зеркало выбрало воспоминание, которое держало ее собой.Момент смерти.И отдало его не только ей.Эйрану.Он медленно повернулся к ней.В его глазах было то, чего она ждала с первого дня и боялась одновременно.Понимание.Не полное. Невозможное. Но достаточно страшное.— Кто вы? — спросил он тихо.Марина сжала трость.— Женщина, которая теперь живет в теле вашей жены.Он не отступил.Не потянулся к мечу.Не назвал ее демоном, ложью, тварью.Просто смотрел.— Ливия умерла?— Да.Слово вышло хриплым.— У алтаря?— Я думаю, раньше. Там, где ее сломали. У алтаря умерло тело. Или последняя надежда.Эйран закрыл глаза.На лице его прошла такая боль, что Марина почти пожалела, что сказала.Почти.— А вы?— Я тоже умерла. В своем мире.Он открыл глаза.— И попали сюда.— Да.— Почему?— Не знаю.Голос зеркала тихо отозвался из темного стекла:— Потому что мертвая жена позвала ту, кто уже пережила предательство и не утонула.Марина вздрогнула.Эйран посмотрел на зеркало.— Ливия позвала?— Боль зовет похожую боль. Несправедливость ищет руки, которые не дрожат.Стекло посерело.На его поверхности проступили строки:«Три письма написаны рукой Ливии без ее воли. Кровь Эйрана взята Селестой в ночь черной трещины. Клятва изменена через зеркало свидетельств по приказу Мариуса Вирна. Ровена Дрейкхолд присутствовала и знала о стирании памяти, но не знала о подмене Сердца».Марина прочла вслух каждую фразу.Эйран стоял неподвижно.Зеркало продолжило:«Память Ливии хранится в третьем письме. Сожги ложные слова живым огнем супруги, и она скажет сама».Три письма на полу вспыхнули серебром.Марина наклонилась, но Эйран опередил.— Не трогайте.— Это мои письма.— Поэтому тем более.Он осторожно поднял их. Ничего не произошло. Передал ей.На третьем листе — тот самый текст о том, что Ливия просит Селесту утешить мужа. Чернила на нем шевелились, словно живые.Марина почувствовала, как в груди нарастает чужая дрожь.Ливия.Здесь.Не голосом, а памятью.— Живой огонь супруги, — сказал Эйран.— Что это?Он посмотрел на ее метку.— Не драконий огонь. Ваш.Марина тихо рассмеялась.— У меня нет огня.Зеркало ответило:— У той, кто выжил после измены, всегда есть огонь. Просто не все мужчины умеют его видеть.В другой ситуации Кай наверняка бы оценил.Сейчас его не было, и комната оставалась слишком серьезной.Марина посмотрела на письмо.Потом на Эйрана.— Если я сожгу его, память Ливии исчезнет?Зеркало молчало.Орден бы сказал, что молчание древних артефактов всегда дурной знак.Эйран произнес:— Возможно, ложь исчезнет. А память освободится.— Возможно?— Я не знаю.— Вы сегодня честны почти до жестокости.— Вы не заслуживаете еще одной красивой лжи.Она долго смотрела на него.Потом положила письмо на каменную чашу перед зеркалом. Такая там тоже была — маленькая, черная, с выемкой для огня.— Как?Эйран достал кресало.Марина покачала головой.— Нет. Оно сказало — мой огонь.Она подняла руку с меткой над письмом.Ничего.Только холод.Марина закрыла глаза.Она вспомнила не магию. Не клятвы. Не драконов.Свою кухню в прежней жизни.Ночь после развода.Она сидит на полу, вокруг коробки. В телефоне сообщение от бывшего: «Надеюсь, ты довольна. Теперь все разрушено».Тогда Марина плакала. Потом встала, включила плиту, сварила себе кофе и впервые за много месяцев не стала ждать, что кто-то придет и решит за нее, жить ей дальше или нет.Огонь был не в ненависти.Не в мести.В этом маленьком решении: я останусь жить.Она открыла глаза.Метка вспыхнула теплым золотом.Не серебром.Не черным.Золотом.Письмо загорелось.Пламя было тихим, без дыма. Чернила корчились, как живые, складывались в слова и тут же исчезали. Вместо них в воздух поднялся голос Ливии.Слабый.Но ясный.— Я, Ливия Арден Дрейкхолд, свидетельствую: письма леди Селесте Вирн написаны моей рукой без моей воли. Лорд Мариус Вирн использовал зеркало, сонную вербену и кровь неизвестного происхождения. Леди Ровена присутствовала, полагая, что мне стирают опасные воспоминания ради мира в доме. Леди Селеста знала о подделке и требовала продолжить.Эйран побледнел.Марина стояла, не дыша.Голос Ливии дрогнул, но продолжил:— Я искала правду о брачной клятве. Мою магию запечатали после свадьбы. Не сразу. Через три месяца, когда