Измена дракона. Ненужная жена больше не плачет - Ангелина Сантос

я впервые услышала Сердце рода. Я не хотела умирать. Если это свидетельство найдено, прошу признать: я была не слабой. Меня сделали слабой.Пламя погасло.Письмо исчезло полностью.В каменной чаше остался только маленький комок черного воска с отпечатком рубиновой печати.Мариус.Марина взяла его.Рука не дрожала.Эйран молчал.Слишком долго.Потом опустился на одно колено.Не перед ней.Перед чашей, где только что звучала Ливия.Великий дракон Севера склонил голову.— Прости, — сказал он.Тихо.Без свидетелей, кроме зеркала и женщины, которая теперь жила в теле его жены.— Я не увидел.Марина смотрела на него и не знала, что сказать.Потому что это извинение было не ей.И правильно.Ливии.Мертвой жене, которую он не спас.Зеркало потемнело.На стекле проступила последняя строка:«Селеста не пленница. Она идет к Сердцу с кровью дракона».Эйран поднял голову.— Что?Строка исчезла.Из коридора донесся крик.Гарт.— Милорд! Внизу тревога! Южный спуск открыт!Эйран вскочил.Марина сжала комок черного воска в ладони.Селеста не сбежала.Не ждала спасения.Не пряталась.Она шла туда, где под замком билось Сердце рода.С кровью дракона.И если они опоздают, измена Эйрана станет не просто болью жены.Она станет ключом к падению всего Дрейкхолда.

Глава 10. Сердце под черными скалами

Южный спуск оказался не лестницей, а раной в замке.

Узкий проход за потайной дверью уходил вниз, под гобелены, под теплые комнаты, под приличные разговоры, под все то, чем южное крыло прикрывало собственную гниль. Каменные ступени были влажными, скользкими, с темными прожилками в породе, похожими на запекшуюся кровь. По стенам тянулись старые железные скобы для факелов, но большинство пустовало. Свет шел только от лампы Гарта и от руки Эйрана, где под кожей то и дело вспыхивал золотой жар.Марина спускалась за ним.Ферн, конечно, пытался возразить. Потом попытался приказать. Потом громко заявил, что если леди Дрейкхолд умрет на этих ступенях, он воскресит ее только затем, чтобы сказать: «Я предупреждал». Но все равно пошел следом, неся сумку с настойками и бинтами.Кай шел рядом с Мариной. Мира осталась наверху с Орденом — не потому, что хотела, а потому что Марина впервые за день не уступила ее упрямству.— Ты нужна наверху, — сказала она служанке у входа в спуск. — Если мы не вернемся, передашь Ордену все, что слышала в зеркале.— Миледи…— Это приказ.Мира побледнела, но выпрямилась.— Да, миледи.И это «да» прозвучало не как покорность, а как принятие своей части дела.Теперь наверху оставались Орден, Мира, часть стражи и доказательства: копии писем, запись зеркала, восковой отпечаток Мариуса, свидетельство Ливии. Если внизу их ждала ловушка, правда хотя бы не умрет вместе с ними.Хотя Марина очень надеялась, что не придется проверять.— Здесь раньше ходили? — спросила она, когда ступени сделали резкий поворот.Эйран ответил, не оборачиваясь:— Этот спуск использовали целители, когда нужно было идти к Сердцу без выхода через главный зал.— Целители дома Вирн?— В последние месяцы — да.— Еще одно удобство, которое никто не заметил.Он не ответил.Марина уже видела: каждое такое замечание больше не просто раздражало его. Оно ложилось в него камнем. Не для того, чтобы утопить, а чтобы наконец построить понимание, на чем стоял его дом.Кай тихо произнес:— Я видел этот проход один раз. После смерти Лиары.Эйран замедлил шаг.— Кай.— Нет, я не начну рыдать на ступенях, можешь не готовить братскую суровость.— Я хотел сказать, что если будет тяжело, ты можешь вернуться.Кай усмехнулся.— Поздновато ты учишься заботиться.Марина почувствовала, как Эйран напрягся, но он не огрызнулся.Только сказал:— Да.Кай сбился с шага.Простое признание оказалось сильнее ссоры.Они шли дальше.Чем ниже спускались, тем явственнее становился звук. Сначала Марина решила, что это море под скалами: глухие удары волн, рокот воды в каменных пустотах. Потом поняла — нет. Этот звук был ровнее. Глубже. Он шел изнутри земли и бил в кости.Сердце рода.Не метафора.Живой источник магии, к которому привязали кровь драконов и их супруг. То самое, ради чего заключали браки, ломали женщин, подделывали клятвы, скрывали смерти.Оно билось.И с каждым ударом метка на руке Марины теплела.Не жгла. Звала.— Не слушайте слишком внимательно, — сказал Эйран.— Сердце?— Да.— Почему?— Оно показывает то, что человек хочет оправдать.Марина усмехнулась.— Тогда для некоторых в этом доме оно работало круглосуточно.Кай тихо хмыкнул.Эйран бросил на нее взгляд через плечо, но без прежнего холода.— Иногда показывает и то, что человек не готов признать.— Вот это полезнее.Проход закончился черной аркой.За ней открывался нижний зал.Марина остановилась.Даже после всего, что успела увидеть за эти два дня, зал Сердца рода заставил ее замолчать.Он лежал в глубине скалы, огромный, круглый, словно вырубленный не людьми, а чем-то более древним. Свод терялся в темноте. По стенам тянулись жилы черного камня и серебра, сходясь к центру, где над провалом висел огромный кристалл. Не камень. Не сердце из плоти. Что-то среднее между живым органом и застывшей молнией.Сердце Дрейкхолда было темно-красным, почти черным, с золотыми прожилками. Оно висело в воздухе, медленно сокращаясь. Каждый удар рождал волну света, и эта волна расходилась по полу тонкими линиями.Но теперь по кристаллу шла трещина.Белая.Холодная.Словно ледяной коготь рассек живое сердце.У подножия провала стояла Селеста.Она была в том самом голубом платье, но теперь платье было разорвано у плеча и перепачкано кровью. Волосы распущены, лицо бледное, губы темные. В руках она держала серебряный сосуд с узким горлом.Рядом на камне лежали два тела стражников.Неподвижные.За спиной Селесты стоял Мариус Вирн.Без плаща Совета. Без мягкой улыбки. В черной одежде, с рубиновым перстнем на руке. Он выглядел моложе и страшнее, чем в зале. Так человек выглядит, когда перестает играть в благородство и остается собой.— Как быстро, — сказал он.Голос его спокойно разошелся под сводом.Селеста резко обернулась.Ее взгляд сразу нашел Эйрана. Потом Марину. И в нем вспыхнула такая ненависть, что вся прежняя нежность показалась плохо нарисованной маской.— Ты привел ее сюда, — сказала она.Эйран шагнул вперед.— Отойди от Сердца.— Поздно.— Селеста.— Не называй меня так, будто еще имеешь право просить.Марина остановилась чуть позади Эйрана. Тело уже начинало сдавать: ноги дрожали, в висках стучало, а воздух зала был тяжелым, горячим и ледяным одновременно. Но метка держала ее на ногах.Кай встал справа от нее, меч в руке.Ферн тихо пробормотал:— Конечно. Почему бы всем не собраться у магического сердца с трещиной? Идеальное место для больных.Мариус посмотрел на Марину.— Леди Дрейкхолд. Или мне уже следует обращаться иначе?Эйран резко повернул голову.— Мариус.— О, вы теперь знаете? Как неловко. Зеркало слишком разговорчиво для предмета, который сто лет считали утраченным.Марина сказала:— Вы плохо прячете вещи, которыми часто пользуетесь.Он улыбнулся.— А вы быстро становитесь дерзкой для женщины, которая еще вчера не знала, как держать собственную жизнь.— Я