Призрак под толщей вод - Эмилия Джей

В её голове бурлил водоворот разочарования. Ей следовало больше доверять своей интуиции и с самого начала отправиться одной, прежде чем нести это отцу, зная, что он всегда с опаской относился к южным морям.

Ожидание его одобрения лишь отсрочило то, что она задумала. Но нет, ей нужно было придерживаться традиций и вовлечь капитана, не так ли?

Эсмира была его старшим помощником и величайшим преимуществом, но он даже не доверял её чутью относительно того, что она собиралась открыть. И всё потому, что он веками лгал ей о правде её происхождения. Всё, что она знала, было основано на лжи. У неё не осталось ничего без доверия, а единственный человек, которому она вверяла всю свою веру, всю жизнь кормил её лишь ложной правдой.

Если она не найдет затонувшее королевство раньше людей из Лефирина, она, возможно, никогда не узнает свою истинную родословную. Или даже то, где её настоящее место.

Ставки для неё теперь стали выше, выходя за рамки простого гнева богов.

Она перестала плыть, и её пальцы крепче сжали карту, когда она в последний раз взглянула на неё. Над поверхностью солнце уступило место луне, и её иссиня-черные волосы струились вокруг неё, словно вихри чернил, в то время как её татуировки и глаза излучали слабое свечение в темноте.

Пергамент окончательно распался в её руках и уплыл по течению. Она выдохнула через жабры, и хвост снова погнал её вперед — независимо от того, где она окажется, она знала, что ей нужно плыть в самую южную часть Римелля.

Все эти годы он лгал ей. Единственный человек во всем королевстве, которому она доверяла — не считая Джека. Для Римелля Сайрус Блэквуд был самым грозным пиратом во всех морях, но для неё он был просто отцом.

Он вырастил её на борту «Ночного Призрака», и это было всё, что она когда-либо знала. Это была её жизнь на протяжении почти тысячи лет — дольше, чем обычно живет любое существо в Римелле. Лишь в последние несколько столетий она начала рисковать и самостоятельно познавать всё, что мог предложить мир, за исключением южных морей. Было ли это от скуки или из любопытства, она не была до конца уверена. Однако то, что она обнаружила, оказалось мрачной реальностью обедневших королевств, управляемых коррумпированными монархами, и Лефирин был худшим из них.

Если коварный король Лефирина станет самым богатым в Римелле, вдобавок к своим сыновьям, владеющим тенями и пламенем, он может стать самым грозным и могущественным королем, даже не обладая ни каплей магии сам. Она отказалась позволить этому случиться. Она вырвет его план у него из-под ног и вернет власть в руки его собственного народа, сделав их богаче, чем их король-тиран.

Эсмира плыла на юг в течение нескольких дней, доводя свое тело до предела.

Поскольку её всё больше раздражала необходимость отдыхать, она зацепилась за панцирь морской черепахи, скользя в воде, пока та внезапно не развернулась и не умчалась прочь.

Она разжала хватку в ту же секунду, когда та начала тащить её обратно туда, откуда они приплыли, в окружении облака пузырей. Существо плыло так быстро, как только могло, в противоположном направлении, оставив её позади — в одиночестве.

«Большое спасибо», — проворчала она, махнув перепончатой рукой в воде.

Она развернулась и мгновение спустя обнаружила причину — всего в нескольких футах впереди лежал подводный обрыв, уходящий в полную темноту.

С осторожностью она приблизилась к желобу, ухватившись за его выступ, её пальцы обвили скалистые края.

Что, во имя всех богов, это такое? Даже при сиянии её взгляда она едва могла видеть на несколько футов ниже обрыва желоба. Должно быть, это оно — место, где Мэринис погрузился в свою погибель. Эсмира не была пугливой женщиной, но что-то грызло её изнутри, крича о том, что на дне этой тьмы покоится не просто затерянное королевство.

Но она зашла так далеко. Было бы глупо поворачивать назад сейчас.

Эсмира сглотнула и начала спускаться по стене желоба, цепляясь за его зазубренные края когтями.

Она была начеку, не в силах разглядеть многое из того, что её окружало. Но чем дальше она спускалась на дно моря, тем ярче, как она понимала, сияли отметины на её руках. Её глаза вспыхнули, когда она повернула предплечье, рассматривая его. Они никогда не сияли ярче. Татуировки, больше похожие на ожоги, всегда выглядели одинаково — ржаво-красными на суше и тускло-бирюзовыми под толщей воды, в тон её чешуе.

Сиськи Калипсо, что со мной происходит? Она несколько раз моргнула, прежде чем продолжить спуск, только на этот раз она разжала руки и поплыла так быстро, как только могла, вниз, в темноту.

Стены желоба зловеще высились по обе стороны, украшенные древними кораллами и снующими морскими существами. Её сердце колотилось, а каждое дыхание и движение усиливались удушающей тишиной.

Она замерла и зависла на месте. Стены расширялись — некогда узкий желоб теперь достигал доброй мили в ширину.

Тишину прервал глубокий, резонирующий рокот; он эхом разнесся в воде, заставив ее плавники вздрогнуть. Этот звук был непохож ни на что из того, что она когда-либо слышала — низкий и злобный, вибрирующий в бездне. Казалось, будто рычит сам океан — гортанный, первобытный шум.

Чувства Эсмиры обострились, она оцепенела, широко раскрытыми глазами сканируя разлом в поисках любой опасности. Но ее встретил лишь лабиринт тьмы. Гул усилился, приближаясь, сопровождаемый ритмичным всплеском чего-то массивного, вытесняющего окружающую воду. Вибрации посылали ударные волны сквозь саму ее чешую.

Далекая огромная тень привлекла ее внимание, прорезав спокойную воду. Тело существа рванулось вперед с ужасающей скоростью, его чешуя отражала слабейшие отблески ее света.

Ее жабры перехватило, страх вцепился в горло, когда она осознала размеры зверя. Это был морской змей — левиафан глубин, известный как миф творения Калипсо тысячелетней давности. До того как Эсмира стала монстром бездны, именно этого существа боялись моряки. И теперь оно кружило вокруг нее, как вокруг добычи.

Сирена внутри нее забилась, словно узнав того, кто парил перед ней. Этого не могло происходить.

Эсмира резко вильнула хвостом, раздвигая воду в поисках места, где можно спрятаться. Его низкий, гортанный рык вибрировал в воде, заставляя ее сердце биться так быстро, что, казалось, оно вот-вот лопнет.

Плыть было некуда — негде спрятаться. И вот она здесь: висит в толще воды и сияет, как чертов маяк.

Его змееподобное тело тянулось