Невеста безумного тирана: Спасти злодея. Книга 3 - Валентина Зайцева

Глава 9

Элара Валериус

— Когда ты обманом заставил меня согласиться на прощальный дар, то ни словом не обмолвился, что собираешься похитить живого человека! — воскликнула я, чувствуя, как внутри закипает гремучая смесь из гнева и паники.

Его дерзость переходила все мыслимые границы. Впрочем, стоило мне взглянуть в его глубокие, пугающие глаза, как пришло горькое озарение: если бы он не творил подобные бесчинства, он просто не был бы Каллумом Рейном.

— А кто сказал, что вещь, которой я дорожу больше всего на свете, не может быть живой? — в его тёмном взоре вспыхнуло искреннее, затаённое удовольствие. Каллум подался ещё ближе, и его шёпот обжёг мою кожу: — Как я могу оставаться спокойным, если моё главное сокровище не со мной?

Я прекрасно знала, каким чарующим, бархатным и смертоносным становится его голос, когда он хочет завлечь жертву в свои сети. И всё же от этого порочного, собственнического слова «сокровище» моё лицо предательски вспыхнуло. Пытаясь скрыть смущение, я упёрлась руками в жёсткие края сундука и с трудом села, машинально потирая затёкшую шею.

— Запереть меня в этой душной коробке... Она ведь точь-в-точь как гроб! Ты до смерти напугал меня.

— Если бы это был гроб, он оказался бы слишком тесен, — невозмутимо отозвался Каллум, криво усмехнувшись.

Я непонимающе нахмурилась. А он лениво протянул бледную руку, слегка похлопал по обитому атласом дну рядом со мной и добавил с пугающей безмятежностью:

— Будь это склеп, я бы лёг здесь, прямо подле своей госпожи.

Его лицо оставалось абсолютно спокойным, и я не могла разгадать, издевается ли этот безумец надо мной или действительно мечтает разделить со мной одну могилу.

— Вечно ты несёшь зловещий бред, — выдохнула я, пытаясь усмирить безумный, чечёточный стук сердца.

Ухватившись за лакированный бортик, я попыталась подняться. Каким бы огромным ни был этот сундук, для взрослой девушки он всё равно оставался тесной клеткой. Из-за долгого сидения без движения мои ноги окончательно онемели. В глазах резко потемнело, и я бессильно рухнула обратно на мягкие подушки, потрясённо моргая и на миг потеряв способность пошевелиться.

Прошло немного времени, и Каллум бережно перенёс меня на широкую кушетку. Наконец-то у меня появилась возможность осмотреться.

Комната была просторной и обставленной с изящным вкусом, но это точно была не «Обитель Желаний», где я искала его в прошлый раз. С улицы, доносясь откуда-то снизу, приглушённо долетал гул голосов, стук копыт и скрип карет. Мы определённо всё ещё находились в пределах Остерхольда, где-то посреди шумного рынка.

— Где мы? — спросила я, приподнимаясь на локтях и всматриваясь в его профиль.

— В придорожном трактире, — коротко бросил он.

С этими словами Каллум опустился на край ложа и без лишних церемоний обхватил пальцами мою лодыжку. Стоило его горячей, сухой ладони коснуться моей кожи, как я инстинктивно вздрогнула и попыталась отстраниться. Каллум бросил на меня быстрый, предостерегающий взгляд исподлобья. Поняв намёк, я послушно замерла, расслабив тело, и виновато, кротко улыбнулась ему.

Лишь тогда принц смягчился. Он опустил взор, слегка приподнял тяжёлый подол моего абрикосового платья и принялся медленно, на удивление бережно разминать мою затёкшую икру, выгоняя из неё эту невыносимую, колючую онемелость.

— Что с твоей рукой? — внезапно мой взгляд упал на его левую кисть. Костяшки пальцев были туго обмотаны чистыми белыми бинтами.

Каллум равнодушно посмотрел на свою рану, словно это был сущий пустяк, не заслуживающий внимания. В груди болезненно укололо от острой жалости, и мой голос упал до шёпота:

— Будь осторожнее впредь. Повредить руки для тебя — слишком опасная роскошь.

— Не стоит переживать, моя госпожа, — Каллум даже не поднял головы. — Это ничуть не помешает мне заботиться о вас.

Он продолжал массировать мою ногу — неторопливо, сосредоточенно, полностью погрузившись в это занятие. Его полуопущенные длинные ресницы отбрасывали мягкие тени на бледные скулы, отчего линия его прямого носа казалась ещё острее, а губы — чувственнее. В этот миг, в полумраке трактирной комнаты, его точёные аристократические черты лица казались пугающе, невероятно красивыми.

Покончив с левой ногой, Каллум без лишних слов переключился на правую. Его длинные бледные пальцы обхватили мою лодыжку. Он на мгновение замер, словно удивлённый тем, как легко его ладонь сомкнулась вокруг хрупкой кости, полностью окольцевав её. Всего одна ладонь... В полумраке трактира я видела, как его взор стремительно темнеет, наливаясь хищным, пугающим интересом. Когда его пальцы медленно, сантиметр за сантиметром, скользнули вверх по моей коже, я ощутила лёгкую щекотку и внезапный, удушающий трепет перед его внутренним демоном. Это было слишком опасно, слишком интимно. Поспешно выдернув ногу из его плена, я торопливо одёрнула абрикосовый шёлковый подол, скрываясь от этого раздевающего взгляда.

— Достаточно, — выдохнула я, отводя глаза и пытаясь вернуть себе хотя бы видимость хладнокровия.

Каллум посмотрел на свою опустевшую ладонь. Он медленно потёр кончики пальцев друг о друга, словно улавливая моё ускользающее тепло, и недовольно, раздражённо цыкнул, явно раздосадованный моим неповиновением. От этого звука по моей спине пробежал лёгкий холодок.

Сделав вид, будто не заметила его секундного гнева, я осторожно пошевелила руками и ступнями, проверяя, прошла ли онемелость. В груди нарастала глухая тревога.

— Увезти меня из дома в такой момент... — сокрушённо простонала я. — В поместье Валериусов сейчас, должно быть, творится полное безумие. Отец и родные сходят с ума от страха за меня.

— Они не станут тревожиться, — Каллум небрежно опустил ладонь на своё колено, произнеся это с абсолютным, леденящим спокойствием, словно речь шла о пустяке, а не о дерзком похищении. — Я уже отправил человека к твоему отцу. Мой посланник просто поставил его перед фактом.

«Поставил перед фактом»... Я удивлённо округлила глаза, поражённая его восхитительной и одновременно жуткой циничной прямотой. Изгнанный Седьмой принц просто уведомил главнокомандующего империи Остерия, что его дочь теперь находится в чужих руках! Сделав глубокий вдох, я лишь беспомощно и обречённо вздохнула, окончательно смиряясь со своим положением. Я слишком хорошо понимала: спорить с этим безумцем бесполезно.

Я уже живо представляла, какую бурю противоречивых чувств вызовет у отца и Юлиана циничная записка Каллума, поставившая их перед совершившимся фактом. Мой суровый отец-генерал и рассудительный брат наверняка разрывались между яростью от дерзости изгнанного принца и глухой тревогой за мою судьбу.

Я ни на миг не сомневалась, что ради меня Каллум просчитал каждый шаг — этот пугающий, порочный мужчина обладал достаточной силой, чтобы защитить меня от любой