Невеста безумного тирана: Спасти злодея. Книга 3 - Валентина Зайцева

Мне было неведомо, отвёл ли этот безжалостный Седьмой принц в своём грандиозном, смертоносном плане хоть какое-то место для безопасности дома Валериусов. Наш поспешный, безумный побег не мог в одночасье исправить удушающее положение, в котором оказались мои родные перед лицом паранойи Императора Октавиана.

И всё же...

Я медленно перевела взгляд на Каллума. Он сидел напротив на кушетке, окутанный полумраком трактирной комнаты, и с абсолютным, леденящим изяществом заваривал чай. Его бледные пальцы двигались плавно, словно вокруг нас не рушился мир и не плелись кровавые заговоры. Мой взор против воли потеплел, наполняясь болезненной нежностью.

Это мгновение тишины среди хаоса было слишком прекрасным. Настолько, что во мне просыпалась опасная, эгоистичная и непозволительная жадность — желание забыть обо всём и удержать этот миг как можно дольше.

Недолго подумав, я слабо, едва заметно улыбнулась: — Каллум, позволь мне написать весточку отцу и брату.

Он на миг замер, не поднимая ресниц, но я упрямо продолжила: — Я должна дать им знать, что со мной всё в порядке, что я жива и невредима. В этом письме я чётко укажу, что уйти с тобой — мой собственный, осознанный выбор.

Я сжала пальцы на шёлковом подоле своего платья, твёрдо глядя на него — Только так отец и Юлиан не станут винить тебя в похищении и смогут со спокойной душой продолжить наш тайный план.

* * *

Генерал Дамиан Валериус

Когда гвардеец Клеон, задыхаясь от страха, доложил мне, что моя младшая дочь Элара бесследно исчезла больше часа назад, земля ушла у меня из-под ног. Я, старый солдат, прошедший через кровавое пекло десятков войн, впервые в жизни ощутил леденящий, первобытный ужас. Не проронив ни звука, я взметнулся в седло своего коня и бешеной скачкой устремился назад, в поместье.

У самых ворот какой-то носильщик, сгибавшийся под тяжестью груза, намеренно толкнул меня. Столкнувшись со мной, он незаметно вложил в мою онемевшую ладонь записку.

Только добравшись до своего кабинета и заперев тяжёлые дубовые двери, я решился развернуть этот клочок бумаги. Каждая строчка, написанная безупречным, летящим почерком, жгла мне глаза. Воздух в комнате стал тяжёлым, словно перед казнью.

Мой разум мгновенно перенёсся в ту роковую ночь, когда истинное, пугающее имя Каллума Рейна открылось нам. Я сам взрастил этого змея на своей груди. Я слишком хорошо помнил, как стоял перед этим холодным, непостижимым юношей и прямо сказал ему:

«...На данном этапе уже не важно, искренне ли я поддерживаю Ваше Высочество или укрывал вас по чистой случайности. Всё, чего я ищу — это спасение моего дома. Если Ваше Высочество поклянётся гарантировать безопасность семьи Валериусов, вы получите от меня всё, что угодно. За исключением моих близких».

Тогда Седьмой принц лишь лениво заложил руки за спину. Его бездонные чёрные глаза, казалось, заглядывали в саму бездну моей души. Он задал мне единственный вопрос, от которого кровь застыла в моих жилах: «А что, если вещь, которую я пожелаю забрать, окажется кем-то из ваших близких?»

В ту ночь моё сердце содрогнулось. Перед глазами встал образ моей маленькой Элли — её беззаботная улыбка, её чистый свет, который я так отчаянно пытался защитить от грязи Остерхольда. Я наивно полагал, что этот безумец отступит, испугавшись неминуемого брака моей дочери с Адрианом Августом, который навязывал сам Император Октавиан. Но Седьмой принц плевать хотел на законы смертных. Он переставил фигуры на шахматной доске по своему чудовищному усмотрению: нанёс удар первым и просто украл мою девочку, вырвал её из моего дома.

В его действиях не было ни капли праведности — лишь чистая, эгоистичная и пугающая дерзость. Великие боги, я не знал, станет ли это похищение спасением для моей дочери или её вечным проклятием, шёлковой петлёй, которую этот монстр затянет на её хрупкой шее.

Моя супруга, Серафина, пока ни о чём не ведала. Она пребывала в счастливом неведении, искренне веря, что дочь просто ушла в западное крыло резиденции, чтобы посплетничать с нашей невесткой, Сесилией.

Мой старший сын, Юлиан, видя, какая мучительная, удушающая тревога разрывает меня изнутри, подошёл ближе. В его глазах отражалась несвойственная его возрасту ледяная собранность.

— Отец, прошу, возьми себя в руки, — твёрдо произнёс Юлиан. — Элли умна. Она прекрасно понимает, на каком краю мы стоим. Она сделает всё, чтобы выжить рядом с этим чудовищем. Я немедленно пущу слух среди слуг и столичных лордов, будто Элара заперлась в покоях Сесилии, усердно постигая законы супружеской добродетели перед свадьбой, и временно никого не принимает. В ближайшее время никто снаружи не посмеет усомниться в этой лжи.

Я молча швырнул проклятую записку в пламя масляной лампы. Огонь жадно сожрал чернила Каллума, превращая мою слабость в серый пепел. Тяжёлый, глухой вздох сорвался с моих груди: — Это единственное, что мы можем сделать.

Но мы оба знали, что эта уловка — лишь жалкий, зыбкий щит, который спасёт нас только «на первое время». Как только Император Октавиан официально провозгласит брачный указ, Элли обязана будет явиться лично, чтобы склонить колени перед волей престола. Ожидание этого дня нависло над резиденцией Валериусов, точно обнажённый Дамоклов меч. Кровавое лезвие, готовое рухнуть в любой миг, и я, великий генерал Империи, понятия не имел, когда порвётся эта истончившаяся нить нашей судьбы.

* * *

Элара Валериус

Я только что закончила писать письмо родным и осторожно дула на влажные чернила, дожидаясь, пока они подсохнут, когда в дверь моих покоев тихо постучали.

На пороге показался молодой мужчина самой заурядной внешности, одетый в неприметный коричневый суконный кафтан. Заметив меня у окна со свитком в руках, он на мгновение замер, и в его глазах промелькнуло явное восхищение. Впрочем, он тут же склонился в глубоком поклоне, почтительно сложив руки.

— Хозяин приказал узнать у молодой госпожи, готова ли её весточка?

Каллум ещё до этого предупредил меня, что пришлёт своего человека, как только я закончу. Я молча кивнула, аккуратно сворачивая плотную бумагу. Всматриваясь в простые черты лица вошедшего, я вдруг поймала себя на странном чувстве дежавю.

— Как твоё имя? — спросила я, не на шутку заинтересовавшись. — Мне кажется, я уже видела тебя прежде.

— У молодой госпожи поистине поразительное зрение, — юноша шагнул вперёд, принял из моих рук письмо обеими ладонями и бережно спрятал его за пазуху. Он открыто улыбнулся, сверкнув ровными белыми зубами. — Моё имя — Бран. Раньше я торговал виноградом прямо у ворот резиденции Валериусов и