Невеста безумного тирана: Спасти злодея. Книга 3 - Валентина Зайцева

Его вкрадчивый голос мгновенно вернул меня к реальности. Я крепко прижала к груди ворох шёлка, обвела взглядом комнату и, помедлив, тихо спросила: — А где... где буду спать я?

Каллум проследил за моим растерянным взглядом и негромко, хрипло рассмеялся: — Ложе здесь довольно просторное. Я полагал, ваша милость и сама это прекрасно видит.

— Разумеется, я вижу.

Я уже давно оставила тщетные попытки спорить с ним о том, что двум людям полагается иметь две разные постели. В конце концов, разве не я сама согласилась сегодня примерить на себя роль его «послушной служанки»?

Вдруг за окном раздался резкий, тревожный взмах крыльев. Какая-то ночная птица сделала крутой вольт в воздухе, опустилась на конёк противоположной крыши и, накренив голову, замерла, словно прислушиваясь к далёкому, едва различимому гулу копыт.

Взгляд Каллума мгновенно остыл, наливаясь леденящей чернотой. Он протянул руку, ласково коснулся моих влажных, прохладных волос и тихо, но непреклонно произнёс: — Переодевайтесь и ложитесь в постель. Ведите себя послушно и ни в коем случае не выходите наружу.

Я посмотрела в его глаза, напоминавшие застывший тёмный лёд, и безропотно кивнула. Каллум стремительно вышел, притворив за собой дверь. Свет коридорного фонаря на мгновение выхватил его силуэт — суровый, хищный и безжалостный, словно тень самого бога смерти. Как только шаги принца затихли в глубине коридора, на постоялый двор опустилась зловещая, удушающая тишина.

Немного подумав, я подошла к двери и осторожно задвинула тяжёлый деревянный засов.

Едва я успела сменить промокшую одежду на сухое белоснежное платье, как на бумажной ширме двери снова выросла смутная тень. Раздался тихий, едва слышный стук.

— Вторая младшая госпожа, — донёсся шёпот.

Я мгновенно узнала этот голос и бросилась к порогу: — Клеон?

— Это я, — гвардеец Клеон говорил предельно тихо, с величайшей осторожностью. — Меня прислала старшая госпожа Валерия. Я должен немедленно вернуть вас в резиденцию Валериусов.

Я приоткрыла дверь на крошечную щёлку, чтобы убедиться, что за его спиной нет погони, и лишь затем полностью сняла засов, впуская гвардейца внутрь комнаты.

— Что произошло в городе? — выдохнула я, чувствуя, как внутри всё сжимается от дурного предчувствия.

— Только что главный дворцовый евнух Северус и заместитель министра по налогам и сборам Маркус Август, действуя по прямому императорскому указу, привели к нашим воротам отряды столичной гвардии. Они приказали молодому генералу Юлиану немедленно возглавить войска, чтобы подтвердить личность Седьмого принца и покарать изменников, — лаконично доложил Клеон. — Что было дальше, мне неведомо. Стараясь действовать втайне, госпожа Валерия сказала, что резиденция Валериусов сейчас окружена шпионами и находится в смертельной опасности. Сама она не могла покинуть поместье, а потому велела мне во что бы то ни стало спасти вас и доставить домой.

При этих словах моё сердце окончательно ухнуло в бездну. Я не ожидала, что этот сокрушительный удар со стороны Императора Октавиана последует так молниеносно.

Какие ещё «изменники» могли окружать Каллума? Это был лишь предлог. Дворец жаждал вырвать Безумному Регенту клыки и когти ещё до того, как он успеет заявить свои законные права на престол Остерии и укрепить свои позиции. Более того, заставив именно наш род Валериусов вести карательные отряды, Император устроил жестокую проверку нашей верности, намереваясь одним выстрелом убить двух зайцев.

Мои лихорадочные мысли прервал нарастающий шум, доносившийся с переднего двора. В этот глухой предрассветный час непривычный гул голосов и лязг оружия звучали особенно зловеще.

Я заставила себя взять волю в кулак и повернулась к гвардейцу: — На улице есть чужаки?

— Когда я пробирался сюда, у заднего крыла никого не было, — ответил Клеон. — Прошу вас, младшая госпожа, следуйте за мной.

Помедлив секунду, я схватила со стола светло-алую вуаль, судорожно сжала её пальцами и поспешно закрепила на лице, полностью скрывая свои черты.

Когда мы добрались до излома крытой галереи, я резко остановилась. Всего час назад я стояла на этом самом месте плечом к плечу с Каллумом, любуясь ночным садом. Но теперь моему взору открылась леденящая душу картина: парадный двор был до отказа забит императорскими гвардейцами, чьи обнажённые мечи зловеще поблёскивали в багровом пламени факелов.

В самом центре двора, на коленях, заставили стоять двух связанных людей.

Мои глаза испуганно расширились, когда я узнала в одном из избитых, истекающих кровью мужчин личного слугу Каллума, который ещё днём передавал мне весточку от принца. Это был Бран — тот самый весёлый юноша, который всегда так открыто улыбался.

— В годы изгнания Вашего Высочества бог знает сколько презренных бунтовщиков и грязных изменников вилось вокруг вас, пытаясь использовать или причинить вред королевской крови. Глядите, сегодня мы поймали двоих главарей этого восстания! — молодой чиновник в одеждах евнуха с силой прижал голову Брана к сырой земле и с притворной почтительностью обратился к замершему неподалёку Каллуму: — Интересно, как Ваше Высочество желает поступить с этими предателями? Обезглавить на месте или подвергнуть четвертованию?

Моё сердце болезненно сжалось, пропустив удар. Я прекрасно понимала, в какую дьявольскую ловушку загнали Каллума. Он ни в коем случае не мог признать Брана своим человеком. Стоило ему проявить хоть каплю жалости или признания, как Дворец тут же обличил бы его в тайном создании мятежной фракции и государственной измене.

Сам Каллум стоял чуть поодаль, скрытый густыми ночными тенями. Его лица было не разглядеть, но я буквально кожей чувствовала, что в эту секунду на его губах играет привычная, безумная и леденящая душу ухмылка.

В следующее мгновение в воздухе коротко и ослепительно полыхнула сталь.

Всё произошло слишком стремительно — я даже не успела до конца осознать случившееся. Острое лезвие вонзилось прямо в грудь Брана, и когда Каллум с абсолютным, гробовым спокойствием разжал пальцы, его шёлковый тёмный рукав уже окрасился огромными багровыми пятнами чужой тёплой крови.

Тела Брана и второго пленника одно за другим безжизненно повалились на землю. Во дворе воцарилось мёртвое, грозовое молчание. Каллум Рейн лично оборвал жизнь своего преданного слуги, безжалостно похоронив тайну под слоем свежей крови.

Притворная, слащавая улыбка на лице евнуха Северуса мгновенно застыла. Все присутствующие во дворе гвардейцы оцепенели от сковывающего ужаса, не смея даже вздохнуть.

Каллум медленно, с вызывающим изяществом разжал окровавленные пальцы. Клинок с резким, чистым металлическим звоном упал на каменные плиты, оставив на них багровые брызги. В его осанке не было ни капли раскаяния или страха перед дворцовыми ищейками — лишь леденящая, абсолютная пустота. В этот миг в нём ожил безумный, жестокий тиран, для которого чужие жизни — не более чем пыль.

— Раз уж эти мятежники