Невеста безумного тирана: Спасти злодея. Книга 3 - Валентина Зайцева

Он ведь прекрасно понимал: подчинись семейство Валериусов брачному указу Императора Октавиана, держись он сам как можно дальше от меня — и он избавил бы себя от бесчисленных бедствий и опасностей. Но этот безумец предпочёл шагнуть в самое пекло.

Заметив, что я погрузилась в свои невесёлые мысли, Каллум вытащил руку из покрасневшей воды и слегка раскрыл объятия: — Подойди.

Он всегда был скуп на пустые обещания, предпочитая доказывать всё действиями.

Я послушно опустилась на край ложа, взяла чистую хлопковую ткань, мягко потянула его за руку и принялась бережно перевязывать изрезанную ладонь. Пламя свечи безмолвно плясало за тонким шёлковым абажуром, пока мы оба молчаливо обходили стороной то кровавое безумие, что только что разыгралось во дворе.

* * *

— Ночь уже глубока, а постель до сих пор не согрета, — нарушив затянувшуюся тишину, лениво и вкрадчиво протянул Каллум спустя долгое время.

Проглотив подступившую к горлу горькую обиду и жжение в носу, я тихо отозвалась: — Когда пойдёшь мыться, помни, что рану нельзя мочить.

Каллум опустил на колено руку, туго стянутую белоснежным бинтом, и наклонился ко мне так близко, что я ощутила его прохладное дыхание: — У меня из рук вон плохая память... Если только моя драгоценная послушная служанка не соизволит лично прислуживать мне и присматривать за каждым моим шагом.

Я с напускной строгостью взглянула на него сквозь пелену влажных глаз, но спорить не стала. Сбросив расшитые туфельки, я забралась на постель прямо в тонких белоснежных шёлковых чулках и улеглась у самой стены, повернувшись к Каллуму спиной. Я панически боялась, что он увидит те чувства и слёзы, что вот-вот готовы были хлынуть из моих глаз.

Августовская ночь всё ещё дышала тяжёлым летним зноем, и с постели даже не убрали циновку — какая здесь могла быть нужда согревать постель? Всё это было лишь его уловкой, его собственным способом мягко убаюкать меня, оградив от ночных кошмаров.

И я намеренно позволила ему этот обман. Не желая рушить его хрупкий, трогательный замысел, я послушно и медленно сомкнула веки, погружаясь в зыбкий сон под его безмолвной защитой.

* * *

Каллум Рейн

Я ещё очень долго сидел на самом краю ложа, не сводя пристального, гипнотического взгляда с её безмятежного спящего лица. Моя пугливая, хрупкая Элли... Её чистые глаза ни в коем случае не должны были оскверняться видом грязной, порочной крови, которую я пролил этой ночью. Мир вокруг нас был полон скверны и предательства, но рядом со мной она должна была знать лишь абсолютный покой.

Я лениво, размеренно постукивал указательным пальцем по своему колену. Это монотонное движение, обычно предвещавшее для моих врагов скорую и мучительную смерть, сейчас было наполнено странной, глубокой нежностью. Я чуть опустил взор, жадно впитывая каждую черту её лица, словно пытался навек запечатлеть этот образ в своей проклятой, леденящей душу памяти. Она была моим единственным якорем в этой бездне.

Лишь когда её дыхание сделалось совсем глубоким, ровным и умиротворённым, я медленно подался вперёд, стараясь не издать ни единого звука. Мои пальцы безошибочно коснулись едва заметного выступа за гобеленом, висевшим у самого изголовья кровати, и плавно надавили на него.

С едва слышным, приглушённым шорохом повернулся скрытый в стене механизм. Тяжёлая каменная кладка бесшумно развернулась вокруг своей оси, являя зыбкому свету свечи крошечную, абсолютно недосягаемую для посторонних тайную комнату, которую я предусмотрительно приготовил заранее.

Ложе плавно, без малейшего скрипа отъехало внутрь этого потайного убежища, после чего стена вновь сомкнулась, идеально восстанавливая первозданный вид покоев.

Теперь моя драгоценность была в безопасности. В этом каменном коконе её не достанет ни один клинок, ни один соглядатай из Алой Канцелярии, и ни одна живая душа в Империи Остерии не сможет отнять её у меня.

Обеспечив ей надёжную защиту, я пододвинул тяжёлое кресло к огромному окну, затянутому непроглядной, зловещей ночной тьмой, и неторопливо опустился в него. Мои глаза неотрывно всматривались в бездну за стеклом, словно я уже видел приближение неизбежной бури и терпеливо выжидал её начала.

В этой давящей, мёртвой тишине я лениво принялся заваривать себе свежий чай, наслаждаясь ароматом горьких трав. Ночь была полна скрытых угроз, но я был полностью готов встретить любого, кто осмелится посягнуть на то, что принадлежало мне.

* * *

Ирэ

Великий обман Безумного Регента

Повозка летела во весь опор по разбитой ночной дороге и замерла лишь у полуразрушенного заброшенного храма в глухом пригороде Остерхольда. Здесь, в густых удушающих зарослях, нас уже преданно ждали верные люди, готовые раствориться в темноте по первому знаку.

Я бесшумно подошёл к карете и одним резким движением приподнял тяжёлый кожаный полог. Внутри, в зыбком полумраке, сидели двое мужчин с обнажёнными торсами. Их грудные клетки были туго, намертво стянуты плотными окровавленными бинтами, сдерживающими напор сочащейся багровой влаги. Увидев меня, они, превозмогая жгучую муку, смиренно сложили руки в уважительном приветствии. Бран... Мой старый боевой товарищ Бран, чьё сердце Его Высочество Каллум Рейн только что прилюдно пронзил своим клинком на глазах у бледного от ужаса евнуха, даже попытался привычно ухмыльнуться. Рана на его груди была глубокой, страшной на вид, но выверенной с точностью до волоска — кинжал Принца прошёл мимо смертельной артерии. Наш повелитель владел искусством убивать и даровать жизнь с поистине дьявольским, ювелирным изяществом.

Я молча швырнул им два увесистых, заранее приготовленных тюка с вещами.

— Внутри ваши новые личности, подорожные грамоты Империи и верительные жетоны, — процедил я сквозь зубы, чутко вслушиваясь в каждый шорох ночного леса. — Действуйте предельно осторожно. Ищеек Алой Канцелярии нельзя недооценивать.

Двое мужчин синхронно кивнули, глухо отозвавшись: «Слушаюсь, командир». Превозмогая боль, они лихорадочно переоделись в привезённые мной доспехи и мундиры столичного гарнизона. Один за другим они бесшумно выскользнули из повозки и мгновенно растворились в толпе поджидавших их теневых стражей, словно их никогда и не существовало.

Я провожал их взглядом до тех пор, пока ночная мгла окончательно не поглотила их силуэты. Время неумолимо поджимало, хвост императорской погони мог показаться в любую секунду. Я отвязал лошадей от повозки, крепко перехватив поводья, а затем выудил из глубин кареты заранее припрятанный кувшин с крепким спиртом. Я безжалостно, щедро облил им деревянную обшивку, мягкие сиденья и окровавленные половицы — всё, чего касались раненые.

Короткая искра от огнива — и сухое дерево с голодным, яростным рёвом поглотило пламя. Огненные языки исступлённо заплясали во тьме, пожирая последние материальные следы великого обмана моего господина.