Запретный плод - Юлия Александровна Лавряшина

Его ничуть не задевало то, что она не замечает его. Мало ли парней боксирует в зале! Сама сказала: не мальчиков снимать приходила… Такая женщина… Как она вообще позволила сесть ему в свою машину? Не разглядела и намека на опасность? Или что-то все же дрогнуло в ней, отозвалось отголоском желания? Сколько раз за день его испытывает каждый, но едва пробившийся росток засыхает мгновенно: встретились взглядами – разошлись. Соприкоснулись в метро руками – а тут уже станция, и пора выходить. Связь рвется мгновенно, шаг из вагона, и уже пропадает желание даже оглянуться.

Но замкнутое пространство ее машины плюс время, которое понадобилось, чтобы добраться до Большой Дмитровки, позволило интересу с ее стороны разрастись, заставить разволноваться. Двое, отрезанные от мира, обречены увидеть друг друга. Разглядеть то, что на улице ускользнуло бы от взгляда.

Максу уже не требовалось, чтобы открылось новое зрение. Он хотел эту женщину до того, что у него уши закладывало. Если бы вчера в Оле не забродило ответное желание, он, наверное, ушел бы в запой… О том, чтобы взять ее силой, Макс и не помышлял. Кто она и кто он – разве можно покушаться на ее мир? Не дотянешься просто, если она сама не снизойдет.

Но когда возле машины Макс, внезапно утратив контроль над собой, сжал ее руки, не давая пригладить волосы, то готов был впиться в нее губами, зубами, причинить боль, только бы овладеть ею. Но Олин голос прозвучал так жалобно, умоляя отпустить ее, что он мгновенно очнулся. Сердце встрепенулось: «Да что же я делаю?!»

Сейчас он уже понимал, что все сделал правильно. Что этот его безотчетный порыв приоткрыл Ольге, какого накала достигло все внутри его. И это хоть и напугало ее, но и заставило заволноваться. И она увидела его другими глазами: не случайный попутчик, а мужчина, который хочет ее до безумия… Ее взгляды вскользь стали другими, словно Ольга пыталась разглядеть, а как это будет с ним? Есть ли в нем та искра, что распалит ее до того, чтобы уже ничего не стесняться, ни о чем не заботиться?

Они даже слишком не озаботились – никакого презерватива ни в первый раз, ни потом. Даже речи об этом не зашло, хотя Макс никогда не позволял себе рисковать настолько. Но если может заразить такая женщина – значит мир точно летит в пропасть. Ольгу он хотел ощутить всей плотью, ради этого и ходил за ней по пятам.

И восторг погружения в ее тепло был именно таким, какой Макс и воображал, мучая себя ночами, а потом бегая в ванную. Белая полоска живота под задранной юбкой слепила его, заставляя жмуриться от наслаждения. Пытаясь проникнуть все глубже и глубже, он мял ее бедра, точно лепил эту женщину, создавал ее сам, отвергая то, что было сделано другими. Сколько мужчин познали влажное тепло этого лона? Максу не было до этого дела. Прошлого не существовало. Ни у нее, ни у него. Время начало свой отсчет сегодня, когда он собрал губами сок, источаемый ее телом, узнал его вкус, языком размазал по деснам, чтобы все скорее впиталось в кровь.

Все ее тело под его руками содрогалось от нетерпения, которое было по накалу вдвое сильнее, чем у тех девушек, что Макс познал до сих пор. Были моменты, когда ему мерещилось, что Ольгино чрево сейчас поглотит его, всосет целиком, чтобы заполниться наконец радостью обретения. И эта ее жадность до страсти, до его тела, которое она покрыла поцелуями, не позволяла видеть те приметы ее возраста, что Оле хотелось бы скрыть. Макс заметил их, но не увидел. Мелькнули перед глазами и забылись. Слишком велик был накал желания.

Он и сейчас, возвращаясь из аэропорта, прочувствовал это так реально, что едва не попытался рукой усмирить то, что опять поднималось в нем. В этот момент перед ним и возникла эта «Газель». Перестраиваясь по диагонали из третьего ряда в первый, фургон застыл посреди дороги, и Макс на скорости влетел в торчавшие на два метра доски. Он успел нажать на тормоз, но оказался уже слишком близко, чтобы его «Рено» успела остановиться. Лобовое стекло машины страшно хрустнуло и пошло трещинами. И в ту же секунду прозвучал взрыв…

На мгновение реальность распалась на атомы. Ни его самого, ни машины, ни «Газели», груженной доской, не существовало. Только черный ужас, который со свистом затягивал воронкой. Секунду спустя опять проступило покалеченное стекло, и Макс почувствовал запах пороха. В бок ему уперлось что-то упругое, но он понял, что машина выпустила подушки безопасности, только когда взглянул. Помрачение сознания.

Оцепенев, Макс сидел, вцепившись в руль, и смотрел не на повреждение даже, а прямо перед собой. «У меня даже прав нет… Я не сказал ей… Не пустила бы меня за руль… Черт, черт, черт!» Он уже понял, что должен делать – лишить себя радости преподнести ей подарок. Все деньги, что были у него отложены и которые Макс захватил с собой, придется потратить на срочный ремонт, если он не хочет испортить Оле возвращение домой. К нему. Он примерно знал, что такое стекло, как здесь, еще недорого можно поставить, но вот вывороченное с корнем правое зеркало и эти дурацкие подушки обойдутся в круглую сумму… Как теперь освободиться от этих непрошеных спасителей?!

Вытащив из внутреннего кармана нож, который всегда носил с собой, Макс нажал на кнопку, заставив лезвие выскочить, и воткнул его в ту подушку, которая давила на ребра. Потом проткнул надутую колбасу, вытянувшуюся над головой. Она была похожа на те длинные шарики, из которых скручивают забавные фигурки для малышей. Макс ожидал, что подушки обвиснут жалкими тряпочками, но парусина все еще топорщилась. Ее оказалось так много, что трудно было понять, где это все помещалось.

Водитель «Газели» уже направлялся к нему с обреченным видом. Увидев в его руках телефон, Макс выскочил из машины:

– Ты уже позвонил?

– Нет пока, – промямлил тот.

– Никуда не звони. Еще гаишников мне тут не хватало… Какого хрена ты раскорячился посреди дороги?

– Так мне вон на поворот надо было. – Тот указал рукой на съезд вправо.

– Вот и тащился бы сразу по первой, чего ты сюда полез со своими досками?

Макс слышал себя как сквозь толщу воды. И смутно понимал, что пытается сорвать на незнакомом парне, который действительно был виноват, злость на себя самого. Не думал бы об Ольге – успел бы затормозить. А с этого «газелиста» что возьмешь? За него предприятие платить будет, если его признают виновным. Живых денег с него не сдерешь.

– Ладно, катись отсюда, – процедил Макс сквозь зубы. – Я свои проблемы сам решу.

Отогнав искалеченную машину на обочину, он достал телефон и нашел номер школьного приятеля, который теперь стал на пару со старшим братом хозяином автосервиса. Откровенно ликовал, когда звонили друзья детства, хотя это почти всегда означало, что очередной из них попал в беду. Зато Валентин сразу чувствовал себя хозяином жизни. В школе его тоже шпыняли и высмеивали за то, что